Ночь на 21 июня 1944 года принадлежала советским партизанам Беларуси. Тремя годами ранее Вермахт быстро завоевал Беларусь на пути к Москве, до которой так никогда в общем-то и не дошел. Советские солдаты теперь продвигались к линии Молотова-Риббентропа и далее к Варшаве и Берлину. Группа армий «Центр» Вермахта вернулась в Беларусь, но уже при отступлении. Командиры Красной армии спланировали массивное летнее наступление, начало которого было приурочено к третьей годовщине операции «Барбаросса» с тем, чтобы напомнить немцам про их провальные амбиции. Советские партизаны заложили тысячи взрывчаток в железнодорожном полотне в Беларуси. Когда советские солдаты атаковали, немецкие войска не могли получить подкрепления и быстро отступить. Поэтому день 22 июня 1944 года принадлежал солдатам Первого, Второго и Третьего Беларусских фронтов Красной армии. Они, а также две другие армейские группы насчитывали более миллиона солдат, и это было вдвое больше того, что было в распоряжении группы армий «Центр» Вермахта. Наступление, операция «Багратион», принесло СССР одну из самых важных побед в этой войне579.

Двумя неделями ранее американцы присоединились к битве за Европу. Одержав победу над японским флотом в Тихом океане, Соединенные Штаты открыли крупный европейский фронт в войне 6 июня 1944 года. Американская армия (вместе с британской и армиями других западных союзников) высадила сто шестьдесят тысяч солдат на пляжи Нормандии. Однако американская сила была также представлена и в глубине Беларуси, где советские моторизированные соединения, оснащенные американскими грузовиками и джипами, взяли в кольцо незадачливых немецких солдат. Немецкая тактика оцепления была освоена в сжатые сроки и направлена против самих же немцев. Советский прорыв в Беларуси был более драматичным, чем американское продвижение через Францию. Немецких солдат по численности было меньше, а у офицеров не было запасной стратегии. Немецкие командующие ожидали, что советское наступление пройдет через Украину, а не через Беларусь. Немцы потеряли около четырехсот тысяч пропавшими без вести, ранеными и убитыми. Группа армий «Центр» была разгромлена, путь на Польшу – открыт580.

Красная армия быстро пересекла линию Молотова-Риббентропа и вошла в регион Люблинского округа Генерал-губернаторства. Василий Гроссман, советский писатель и фронтовой корреспондент, видел картину, которую оставили после себя немцы. Красная армия дошла до лагеря в Майданеке 24 июля 1944 года. В начале августа Гроссман увидел еще больший ужас, которого не могло бы придумать бедное воображение. Оказавшись в Треблинке, он быстро понял, что произошло: евреев Польши отравили в газовых камерах, тела сожгли, а пепел и кости закопали в полях. Он ощущал, что «земля колеблется под ногами... как морская пучина», и находил останки: фотографии детей в Варшаве и Вене, фрагмент украинской вышивки, мешок волос – светлых и темных581.

-------

К этому времени польские земли были под немецкой оккупацией уже почти пять лет. Для евреев Варшавы (или же почти для всех из них) операция «Багратион» была освобождением, которое так и не пришло. Среди пепла и костей, которые Гроссман увидел в Треблинке, находились останки более двухсот пятидесяти тысяч варшавских евреев.

В 1939 году оккупантов Польши было двое – Германия и Советский Союз. Для поляков-неевреев Варшавы, которые организовывали сопротивление немецкому режиму, операция «Багратион» предвещала прибытие очень сомнительного союзника. Она означала второе за время Второй мировой войны вторжение Красной армии на польскую территорию.

В этом была разница между опытом войны поляков и поляков-евреев. Поляки-неевреи жутко страдали и от немецких, и от советских оккупантов, но примерно одинаково от обоих. Поляки-неевреи, у которых было желание сопротивляться, могли иногда делать выбор, какому оккупанту противостоять и при каких обстоятельствах.

У выживших польских евреев были все причины предпочитать коммунистов немцам и видеть в Красной армии освободителей. Многие из примерно шестидесяти тысяч евреев, которые все еще были живы в Варшавском гетто после «Большой операции» лета 1942 года, выбрали сопротивление. Однако они не могли выбирать для него время и место. Все, что они могли, – это бороться.

-------

Варшава была центром городского сопротивления нацистскому правлению в оккупированной Европе. В течение двух лет, с сентября 1942 года (когда Треблинка забрала жизни большинства евреев Варшавы) по сентябрь 1944 года (когда о том, что в ней творилось, написал Гроссман в своей статье «Треблинский ад»), как поляки, так и евреи (порознь и вместе) поднимали восстания против немецкой оккупации в апреле 1943-го и августе 1944 года.

Последствия еврейского и польского сопротивления в Варшаве были одинаковыми – разрушение. Когда в январе 1945 года Красная армия (а с ней и Гроссман) вошла в город, он представлял собой обломки и пепел. Половина населения погибла, а выжившие сбежали. Гроссман прибегнул к знакомому читателям литературному образу: последние люди, евреи и поляки, которых он нашел в руинах одного из зданий, были варшавскими «робинзонами», как Робинзон Крузо, герой романа Даниэля Дефо, потерянный для цивилизации и живущий на безлюдном острове много лет. Польский поэт Чеслав Милош, который во время войны жил в Варшаве, в свое время написал литературно-критический очерк именно об этом романе. Для него Робинзон Крузо был «легендой острова», идеей того, что моральные изъяны происходят от опыта, а оставшись наедине с собой, мы могли бы быть хорошими. В этом эссе и в своей поэзии о поляках и евреях Варшавы Милош предлагает обратную мысль: единственная надежда на этику состоит в том, чтобы каждый помнил об одиночестве другого582.

BL29 SovietForces1943 44 103

В Варшаве во время Второй мировой войны поляки и евреи были одиноки так или иначе, не имея помощи от внешнего мира и даже от тех, кого они считали друзьями и союзниками. Они были одиноки по-разному, так как их ждала разная участь в одной и той же войне. У них был общий город, который был центром польской и еврейской цивилизаций. Теперь города не было и все, что от него осталось, – это легенда или, точнее, две легенды: польская и еврейская, существующие между солидарностью и одиночеством, знающие друг о друге, но одинокие в послевоенном мире.

-------

Польский и еврейский заговор против немецкой власти (они отличались друг от друга, но были связаны) начался намного раньше, после немецкого вторжения в Польшу в сентябре 1939 года.

27 сентября 1939 года в подвале здания банка восемь мужчин и женщин (большинство из них были «Вольными каменщиками») положили начало заговору, из которого образовалась Польская подпольная армия. Сначала известную как «Служба победе Польши», армию возглавлял генерал, приказавший организовать национальное подполье. В 1940 году, когда правительство Польши обосновалось в изгнании во Франции, вооруженное подполье дома получило название «Союз вооруженной борьбы». В 1940-м и 1941 годах его основным заданием было объединять сотни меньших по размеру групп сопротивления, которые возникли в Польше, и собирать секретную информацию для польского правительства и его союзников. Союз вооруженной борьбы активно действовал в зоне немецкой оккупации; попытки же создать агентурную сеть в зоне советской оккупации пресекались НКВД. После вторжения Германии в Советский Союз в июне 1941 года польское сопротивление могло действовать на всей территории оккупированной Польши583.

В начале 1942 года Союз вооруженной борьбы трансформировался в Армию Крайову. Армия Крайова должна была быть эквивалентом Польской армии, воевавшей за границей с союзниками на Западном фронте. Как и польское правительство, которое теперь находилось в изгнании в Лондоне, Армия Крайова олицетворяла все политические и социальные силы страны. Она боролась за восстановление Польши в ее довоенных границах как демократической республики с равными правами для всех граждан. Большинство поляков, выбравших сопротивление, оказались в Армии Крайовой, хотя крайне левые коммунисты и крайне правые националисты основали собственные партизанские силы: коммунисты – Гвардию Людову, позже известную как Народная армия, которая была тесно связана с Советским Союзом и НКВД; националисты, считавшие коммунистов и советский строй врагами худшими, нежели немцы, сражались в рядах Национальных вооруженных сил584.

Еврейское сопротивление в Варшаве пошло другим путем, хотя это стало понятно не сразу. В первые месяцы немецкой оккупации Польши 1939 года в еврейском сопротивлении как таковом, казалось, было мало смысла. Поначалу не было ясно, что судьба польских евреев будет настолько отличаться от судьбы неевреев. Немало варшавских евреев, которые больше всего были напуганы немецким вторжением, сбежали в советскую оккупационную зону Польши, откуда многих из них депортировали в Казахстан. Тот факт, что в 1940 году было основано гетто, не обязательно говорил польским евреям, что их судьба хуже, чем у поляков-неевреев, которых в это время массово расстреливали и высылали в концлагеря. В 1940 году поляков за пределами гетто высылали в Аушвиц, а евреев обычно не высылали, но наличие гетто означало, что еврейское сопротивление будет ответом на специфически еврейскую беду. Когда немцы насильно отделяли евреев от поляков-неевреев в Варшаве в октябре 1940 года, они создавали новую социальную реальность, создавали категории, определявшие разные судьбы585.

Однако гетто не принесло евреям согласия по вопросу о том, как действовать против немцев и действовать ли вообще. У польских евреев в Варшавском гетто уже были политические обязательства, благодаря оживленной внутриеврейской политической жизни в межвоенной Польше. Евреи принимали участие в местных и национальных выборах в Польше, а также в выборах внутри своей общины. Партий насчитывалось великое множество, а партийная преданность была глубокой. На крайнем правом крыле спектра располагались сионисты-ревизионисты, которые готовились перед войной к вооруженному сопротивлению британцам в Палестине. Они в числе первых поверили, что вооруженная борьба против немцев в условиях гетто необходима и возможна. Ревизионисты и члены их молодежной организации «Бетар» узнали об убийстве евреев в Вильнюсе от братьев по партии еще летом 1941 года. Они также узнали про ликвидацию гетто в Люблине весной 1942 года приблизительно в то время, когда она и происходила. Они имели некоторое представление о распространении «окончательного решения» с востока от линии Молотова-Риббентропа до запада от нее, от пуль до газа586.

Только «Большая операция» в Варшаве в июле–сентябре 1942 года подтолкнула ревизионистов к формированию Еврейского воинского союза. Его военным командиром был Павел Френкель; членами его политического комитета были Михал Стрыковски, Леон Родал и Давид Вдовински. Союз уходил корнями в довоенные традиции сотрудничества с Польским государством, что может объяснить его хорошее вооружение. В конце 1930-х годов польский режим надеялся вывезти большую часть своего еврейского населения на Ближний Восток. Польское руководство поэтому налаживало близкие отношения с сионистами-ревизионистами, которые надеялись повести большинство польско-еврейского населения в Палестину. Ревизионисты были готовы использовать насилие для создания еврейского государства, и польские власти симпатизировали такому подходу. До войны юные сионисты-ревизионисты из «Бетара» готовились в довоенной Польше воевать за Палестину. Как и молодых людей из организации «Иргун» (организация сопротивления в Палестине, к которой часть из них примкнула), их иногда обучали представители Польской армии. Внутри гетто в 1942 году ревизионисты также собирали деньги (и грабили для этого богатых евреев) на покупку вооружения за пределами гетто587.

Если история Еврейского воинского союза – это история милитаристской правой партии, которая адаптировалась к условиям даже более жестким, чем те, которых она ожидала, то история другой группы сопротивления в Варшавском гетто – Еврейской боевой организации – это история множественных центристских и левых политических партий, которые сошлись на том, что евреям могут помочь только военные действия.

Подобно правому Еврейскому воинскому союзу, Еврейская боевая организация возникла как результат «Большой операции». Самые старые и самые маленькие уже почти все были депортированы и погибли. Возможно, депортации (хотя они затронули все группы) уничтожили консервативный центр еврейской политики – ортодоксально-иудейскую и политически приспособленческую организацию «Агудас Израиль». До войны ее платформа состояла в сотрудничестве с польским правительством в обмен на общинную и религиозную автономию. Этот компромиссный подход был опробован в ходе антисемитского насилия и антисемитского законодательства в Польше в конце 1930-х годов, но остался популярным среди старшего поколения варшавских религиозных евреев, которые к этому времени почти все погибли в Треблинке. Никакой предыдущий польский опыт не подготовил «Агудас» к нацистам, которые отплатили за компромиссы уничтожением588.

После сентября 1942 года Варшавское гетто было, по сути, еврейским рабочим лагерем, в котором жили преимущественно молодые мужчины. Отцов, которые, возможно, раньше боялись подвергать свои семьи опасности, теперь уже ничего не сдерживало. Политики левого крыла выступили на передний план. Еврейские левые в довоенной Польше были разделены из-за множества фундаментальных споров: ехать в Палестину или оставаться в Польше, доверять или не доверять Советскому Союзу, заниматься ли агитацией на идиш, польском либо иврите и так далее. В это время среди варшавских евреев снова появилось самое радикальное из левых политических движений – коммунизм. Сталин, распустивший Коммунистическую партию Польши в 1938 году, позволил ее возродить как Польскую рабочую партию в январе 1942 года. Некоторые ее польско-еврейские активисты тогда пробрались в Варшавское гетто, где призывали к вооруженному сопротивлению. Крупнейшая еврейская социалистическая партия «Бунд» была гораздо менее склонна использовать силу. В общем, эти организации продолжали свою деятельность совершенно порознь. За три месяца после «Большой операции» было достигнуто общее согласие по поводу необходимости вооруженного сопротивления. Еврейская боевая организация была основана в декабре 1942 года. Как группа политиков с небольшой военной подготовкой или вообще без нее и без какого-либо оружия, она прежде всего нуждалась именно в оружии. Ее первым шагом было обращение к Армии Крайовой с просьбой об оружии589.

За пределами гетто «Большая операция» вынудила Армию Крайову заняться еврейской политикой. Польское сопротивление уже приняло четкую позицию в 1941 году, например, осуждая работу охранников в концлагерях как «национальное предательство». Однако Армия Крайова до лета 1942 года имела тенденцию рассматривать бедственное положение Польши и бедственное положение поляков как одно и то же. Армия Крайова после массовых расстрелов польских евреев на востоке создала еврейскую секцию в феврале 1942 года. Она собирала доказательства уничтожения, которые передала союзникам и «Би-Би-Си» в апреле 1942 года. Депортации летом 1942 года побудили поляков-католиков организовать операцию по спасению под кодовым названием «Жегота», которую к декабрю проспонсировало Польское правительство. (Поляков карали смертью за помощь евреям). Некоторые офицеры Армии Крайовой принимали участие в этих действиях. Офицеры разведки Армии Крайовой обеспечивали документами евреев, скрывавшихся за пределами гетто. Когда Еврейская боевая организация попросила оружие в декабре 1942 года, Армия Крайова предложила помочь евреям сбежать из гетто, возможно, чтобы те потом могли присоединиться к вооруженной борьбе. Это предложение Еврейская боевая организация отклонила. Ее лидеры хотели сражаться, поэтому отказались от стратегии ухода590.

Варшавские командиры Армии Крайовой выдвигали стратегические аргументы против вооружения евреев вообще. Хотя Армия Крайова тяготела к партизанской деятельности, она боялась, что восстание в гетто спровоцирует всеобщее восстание в городе, который немцы тогда сметут. К такому Армия Крайова в конце 1942 года не была готова. Командиры Армии Крайовой рассматривали преждевременное восстание как коммунистическое искушение, которого надо избегать. Они знали, что СССР (а следовательно, и польские коммунисты) подстрекает местное население немедленно взять в руки оружие против немцев. СССР хотел спровоцировать партизанскую войну в Польше, чтобы ослабить немцев, но еще и чтобы воспрепятствовать польскому сопротивлению советской власти, когда она придет. Задание Красной армии облегчилось бы, если бы немецкие войска погибли в партизанской войне; точно так же и НКВД было бы легче, если бы польскую элиту истребили за сопротивление немцам. Еврейская боевая организация включала в себя коммунистов, которые придерживались советской линии и верили, что Польша должна подчиняться Советскому Союзу. Командование Армии Крайовой не могло забыть, что Вторая мировая война началась, когда немцы вместе с советскими солдатами вторглись в Польшу. Половина Польши провела половину войны в составе Советского Союза. СССР хотел получить назад Восточную Польшу, а возможно, и больше. С точки зрения Армии Крайовой советский режим был ненамного лучшим, чем нацистский. Ее целью была независимость. Вряд ли можно было чем-нибудь оправдать организацию, которая выступала за независимость Польши и при этом вооружала бы коммунистов внутри Польши591.

Несмотря на эти предостережения, Армия Крайова все-таки дала Еврейской боевой организации несколько пистолетов в декабре 1942 года. Еврейская боевая организация использовала их, чтобы выиграть авторитет и власть внутри гетто. Для сопротивления юденрату и еврейской полиции достаточно было вооружиться палками, пистолетами и храбростью. Убивая (или пытаясь убить) еврейских полицейских и стукачей гестапо в конце 1942-го – начале 1943 года, Еврейская боевая организация создала ощущение, что в гетто рождается новый моральный закон. Юзеф Шерински, начальник еврейской полиции, получил выстрел в шею, но не умер. Еврейская боевая организация убила Якуба Лейкина, который возглавлял полицию во время главной операции по депортации, а позже и Мечислава Бжезинского, который загонял своих собратьев-евреев в поезд на Умшлагплац. Еврейская боевая организация напечатала листовки, объясняющие, что коллаборация с врагом – преступление и карается смертью. Таким образом, Еврейская боевая организация вытеснила юденрат, начальник которого вынужден был признать, что ему больше не принадлежит «власть в гетто, здесь другая власть». Без эффективной еврейской администрации и аппарата принуждения немцы больше не могли делать в гетто все, что им заблагорассудится592.

На немецкое решение про судьбу гетто и его оставшихся обитателей влияли соображения, которых евреи не понимали. Для немцев Варшавское гетто сначала было транзитным пунктом для планировавшейся депортации в Люблинский округ, на Мадагаскар или в Советский Союз; затем временным трудовым лагерем, а затем транзитным пунктом для депортаций в Треблинку. В конце 1942-го – начале 1943 года это снова был трудовой лагерь (временный и уменьшенный в размерах), в котором работниками были те, кого отобрали для этого во время «Большой операции». Хотя Гиммлер никогда не колебался в своем намерении уничтожать евреев при немецкой власти, другие начальники хотели (по крайней мере, в этот момент) сохранять жизни еврейских работников. Ганс Франк волновался о нехватке работников в своем Генерал-губернаторстве. Многие поляки трудились в Германии, так что еврейская рабочая сила в оккупированной Польше стала более важной. Евреи поддерживали военную экономику Германии, поэтому Вермахт тоже был заинтересован в сохранении им жизни593.

Гиммлер был способен на компромиссы. В начале 1943 года он собирался позволить большинству выживших евреев из Варшавского гетто пожить немного подольше, но в то же время он собирался ликвидировать и само гетто, которое считал центром политического сопротивления, беспорядков и болезней. Гиммлер собирался уничтожить евреев, которые жили в гетто нелегально, без рабочих документов. Затем он хотел депортировать остающихся евреев в качестве работников в другие концлагеря, где они будут продолжать работать. Во время своего посещения Варшавы 9 января 1943 года, Гиммлер приказал распустить гетто. Около восьми тысяч евреев, которые находились в нем нелегально, были отправлены в Треблинку и отравлены газом, а остальных приблизительно пятьдесят тысяч должны были послать в концлагеря. Однако когда через девять дней немцы вошли в гетто, чтобы привести в исполнение приказы Гиммлера, евреи прятались или оказывали сопротивление. Несколько евреев выстрелили в первых вошедших в гетто немцев, застав их врасплох, что привело к панике. Немцы убили около 1170 евреев на улицах и депортировали около пяти тысяч человек. После четырех дней немцам пришлось удалиться и пересмотреть свое решение. Варшавские командиры Армии Крайовой были впечатлены. Оружию, которое они дали Еврейской боевой организации, нашлось хорошее применение594.

Это был не первый случай, когда евреи в Польше сопротивлялись немцам. В рядах самой Армии Крайовой было очень много людей еврейского происхождения. Хотя об этом факте было известно командирам Армии Крайовой, его почти никогда не обсуждали. Многие люди еврейского происхождения в Армии Крайовой считали себя поляками, а не евреями. Другие же скрывали свою еврейскую идентичность, поскольку в Варшаве военного времени не стоило распространяться о своем еврействе. Хотя антисемитов в Армии Крайовой было меньшинство, даже одно предательство могло означать смерть. Новым явлением в январе 1943 года стало то, что евреи использовали оружие против немцев как евреи, в ходе открытого еврейского акта сопротивления. Это был мощный удар по антисемитскому стереотипу, утвердившемуся в Армии Крайовой и вообще в польском обществе, согласно которому евреи не сражаются. Теперь варшавское командование Армии Крайовой передало Еврейской боевой организации значительную часть собственного скромного запаса вооружения: винтовки, амуницию, взрывчатку595.

Гиммлер в Берлине был взбешен. 16 февраля 1943 года он решил, что гетто должно быть уничтожено не только как сообщество людей, но и как физическое место. Этот район Варшавы не представлял никакой ценности для расы господ, поскольку здания, как выразился Гиммлер, «использованные недочеловеками», были непригодны для проживания в них немцев. Немцы планировали провести налет на гетто 19 апреля. Опять-таки, его немедленной целью было не уничтожить всех евреев, а скорее перенаправить их рабочую силу в концлагеря, а затем разрушить гетто. Гиммлер не сомневался, что это сработает. Он думал наперед о возможностях использования места: в долго-временной перспективе оно станет парком, но, пока не будет выиграна война, тут будет концлагерь. Еврейские работники из Варшавы будут трудиться на износ в других местах596.

Прямо перед запланированным нападением на Варшавское гетто Йозеф Геббельс, шеф немецкой пропаганды, внес в это дело свой собственный вклад. В апреле 1943 года немцы обнаружили Катынь – одно из мест, где НКВД уничтожил военнопленных в 1940 году. Геббельс заявил: «Катынь – это моя победа». Он выбрал день 18 апреля 1943 года, чтобы объявить об обнаружении трупов польских офицеров. Катынь можно было использовать для создания проблем в отношениях между СССР и Польшей, а также поляками и евреями. Геббельс рассчитывал (и небезосновательно), что доказательство расстрела советским НКВД тысяч польских офицеров значительно усложнит сотрудничество между Советским Союзом и польским правительством в изгнании. Между этими двумя союзниками и без того были напряженные отношения, и польское правительство никогда так и не получило удовлетворительного ответа от советских властей относительно пропавших офицеров. Геббельс также хотел использовать Катынь, чтобы продемонстрировать антипольскую политику якобы еврейского руководства Советского Союза и тем самым отдалить поляков от евреев. Такой была пропаганда накануне немецкого нападения на Варшавское гетто597.

У Еврейской боевой организации тоже были свои планы. То, что немцы не довели до конца зачистку гетто в январе 1943 года, подтверждало опасения еврейского руководства насчет того, что приближается окончательная расправа. Зрелище убитых немцев на улицах сломило барьер страха, а вторая партия оружия от Армии Крайовой придала уверенности. Евреи в гетто считали, что дальнейшая депортация будет проводиться прямиком в газовые камеры. Это было не совсем так: если бы они не боролись, их (по крайней мере, большинство из них) отослали бы как работников в концлагеря, но только на несколько месяцев. Выжившие варшавские евреи были совершенно правы в своих суждениях. «Последняя стадия переселения, – написала одна из них, – это смерть». Немногие из них погибнут в Треблинке, но почти все они погибнут до конца 1943 года. Они были правы, считая, что сопротивление вряд ли уменьшит их шансы на выживание. Если немцы выиграют войну, они будут убивать оставшихся евреев в своей империи. Если немцы продолжат проигрывать в войне, они будут убивать еврейских работников в качестве предосторожности по мере приближения советских войск. Пока еще далекая, но приближающаяся Красная армия означала еще какой-то момент жизни в каторжной работе на немцев, но Красная армия на пороге будет означать газовую камеру или выстрел598.

Убежденность евреев во всеобщей гибели обеспечила возможность для сотрудничества с еврейским сопротивлением. Пока немецкая политика внушала евреям веру в то, что некоторые из них выживут, отдельные люди могли надеяться, что они станут исключением, и социальное разъединение было неизбежным. Теперь же, когда немецкая политика убедила оставшихся евреев Варшавского гетто, что они все погибнут, еврейское общество в гетто проявило впечатляющую сплоченность. В период с января по апрель 1943 года евреи построили себе множественные бункеры в подвалах, иногда связанные между собой тайными переходами. Еврейская боевая организация установила собственную структуру командования. Главным командиром был Мордехай Анелевич; руководителями трех обозначенных секторов гетто были Марек Эдельман, Израиль Канал и Исхак Цукерман (которого в последний момент заменил Элиэзер Геллер). Это позволило получить больше оружия и обучить всех членов им пользоваться. Некоторые евреи, работавшие на немецких заводах вооружения, умудрялись красть материалы для самодельной взрывчатки. Еврейская боевая организация узнала о планах немцев напасть на гетто за день до этого, поэтому, когда немцы пришли, все было готово599.

Некоторые члены Армии Крайовой с удивлением и восхищением называли это «еврейско-немецкой войной»600.

Когда СС, Полиция порядка и «травники» вошли в гетто 19 апреля 1943 года, их встретили снайперским огнем и «коктейлями Молотова». Им даже пришлось отступить из гетто. Немецкие командующие докладывали, что в битве потеряли двенадцать своих людей. Мордехай Анелевич написал письмо своему товарищу по Еврейской боевой оргиназиции, Исхаку Цукерману, который в то время был за пределами гетто, о том, что еврейская контратака «превзошла наши самые смелые мечты: немцы дважды бежали из гетто». Пресса Армии Крайовой написала про «неизмеримо сильное и решительное вооруженное восстание»601.

BL30 Warsaw April 1943 100

Члены Еврейского военного союза, организации правого толка, забрались на верхушку самого высокого здания в гетто и водрузили два флага: польский и сионистский. Отряды Еврейского военного союза боролись с большой решимостью возле своего штаба на Мурановской площади. 20 апреля был отстранен от должности начальник СС и полиции Варшавского округа Фердинанд фон Заммерн-Франкенэгг. Его заменил Юрген Штроп, получивший звонок от разъяренного Гиммлера: «Вы должны снять эти флаги любой ценой!» Немцы их все же сняли 20 апреля (в день рождения Гитлера), хоть и понесли при этом потери. В этот день немцы умудрились войти в гетто и остаться там, хотя их шансы по зачистке населения казались слабыми: большинство евреев прятались, а многие были вооружены. Немцам пришлось разработать новую тактику602.

С самого первого дня восстания в Варшавском гетто евреи гибли в бою. Когда немцы находили евреев, которые не могли работать, они тоже их убивали. Немцы знали, что им нет никакой пользы от тех, кого они найдут в госпитале на улице Генся, – там был последний в Варшаве еврейский госпиталь. Марек Эдельман нашел там десятки трупов в больничной одежде. В гинекологическом и акушерском отделениях немцы убили беременных женщин и рожениц вместе с новорожденными. На углу улиц Генся и Заменгофа кто-то подложил живого ребенка к обнаженной груди мертвой женщины. Хотя еврейское сопротивление выглядело для посторонних как война, но немцы не соблюдали никаких законов или обычаев войны внутри гетто. Простое существование еврейских недочеловеков для СС было преступлением само по себе, а их сопротивление приводило в ярость и оправдывало любые ответные действия603.

Штроп решил, что единственный способ очистить бункеры и дома – сжечь их. Поскольку Гиммлер уже приказал физически уничтожить гетто, то сжечь дотла дома в нем потерей не считалось. И действительно, поскольку Гиммлер не знал, как разрушить здания, огонь решил две нацистских проблемы одним махом. 23 апреля 1943 года люди Штропа начали сжигать здания гетто, квартал за кварталом. Вермахт играл небольшую роль в этом сражении, но его саперы и огнеметчики были задействованы в разрушении жилых домов и бункеров. Эдельман вспоминал об «огромных огненных бурях, которые накрывали целые улицы». У задыхающихся евреев не было другого выхода, кроме как выбираться из своих бункеров. По воспоминаниям одного из выживших, они думали: «Пусть нас лучше застрелят, чем сгореть в огне». Евреи, застигнутые пожаром на верхних этажах зданий, прыгали вниз. Немцы захватили много узников с переломами ног. Этих людей допросили, а затем расстреляли. Единственным путем для евреев выбраться из подожженных зданий было перебираться из одного бункера в другой днем, а ночью – из одного дома в другой. В течение нескольких дней СС не будут себя чувствовать в безопасности на улицах гетто в темноте, поэтому еврейские бойцы и гражданское население могли в ночные часы передвигаться и перегруппировываться. Однако поскольку они не могли остановить пожара, их дни были сочтены604.

Немцы атаковали гетто 19 апреля 1943 года, в канун праздника Песах. Пасха выпадала на следующее воскресенье, 25 апреля. Польский поэт Чеслав Милош описал христианский праздник по другую сторону гетто, вспоминая в своем стихотворении «Campo di Fiori», что люди катались на карусели на площади Красинского, прямо за стеной гетто, когда евреи боролись и умирали. «Я думал тогда, – писал Милош, – об одиночестве погибающих». Карусель работала ежедневно в течение всего восстания. Она стала символом еврейской изолированности: евреи погибали в собственном городе, когда поляки за стенами гетто жили и смеялись. Многим полякам было безразлично, что происходит с евреями в гетто. Однако были и неравнодушные, некоторые пытались помочь и даже погибли при этом605.

В течение целого года перед тем, как началось восстание в Варшавском гетто, Армия Крайова сообщала британцам и американцам о польских евреях в газовых камерах. Армия Крайова передала донесения про лагерь смерти в Хелмно, и польские власти проследили, чтобы они дошли до британской прессы. Западные союзники не предпринимали никаких действий. В 1942 году Армия Крайова проинформировала Лондон и Вашингтон о депортациях из Варшавского гетто и о массовом уничтожении евреев в Треблинке. Точнее сказать, эти события всегда преподносились польским правительством как элемент более крупной трагедии граждан Польши. Ключевая информация, однако, сообщалась. Поляки, как и евреи, (ошибочно) полагали, что распространением информации о депортациях можно их остановить. Польское правительство убеждало союзников отвечать на массовое уничтожение польских граждан (в т.ч. евреев) убийством немецкого гражданского населения. Великобритания и Соединенные Штаты все так же ничего не предпринимали. Польский президент и польский посол в Ватикане просили Папу римского выступить с речью о массовом уничтожении евреев, но безрезультатно606.

Среди западных союзников только польские власти предприняли хоть какие-то прямые действия, чтобы остановить уничтожение евреев. К весне 1943 года «Жегота» помогла примерно четырем тысячам евреев, которые скрывались. Армия Крайова объявила, что будет расстреливать поляков, шантажирующих евреев. 4 мая, когда евреи Варшавского гетто сражались, премьер-министр Владислав Сикорски издал обращение: «Я призываю всех сограждан предоставлять помощь и убежище тем, кого убивают, и в то же время, перед лицом всего человечества, которое слишком долго хранит молчание, я осуждаю эти преступления». Как понимали и евреи, и поляки, варшавское командование Армии Крайовой не могло спасти гетто, даже если бы отдало всех своих бойцов и оружие для этой цели. У него на этот момент почти не было боевого опыта. Тем не менее, семь из первых восьми вооруженных операций, проведенных Армией Крайовой в Варшаве, были направлены в поддержку тех, кто сражался в гетто. Двое поляков погибли в самом начале восстания в Варшавском гетто, пытаясь пробить его стены. Провалились и несколько последующих попыток проломить стены гетто. Всего Армия Крайова сделала около одиннадцати попыток помочь евреям. Советские же пропагандисты, воспользовавшись случаем, утверждали, что Армия Крайова отказала в помощи сражавшимся в гетто607.

Арье Вильнер, которого поляки Армии Крайовой знали как Юрека, был важным связным между Еврейской боевой организацией и Армией Крайовой. Он был убит во время восстания в Варшавском гетто, но до этого передал своим польским связным важное сообщение, ставшее само по себе почти легендой. Именно он распространил описание еврейского сопротивления, которое одобрила Армия Крайова и сама же напечатала: что восстание в гетто было не столько вопросом спасения жизни евреев, сколько вопросом спасения человеческого достоинства. Это понимали в терминах польского Романтизма – так, что дела нужно судить по намерениям, а не по результатам, что жертвование облагораживает, а жертвование жизнью облагораживает навечно. Суть сказанного Вильнером часто оставалась незамеченной или забывалась: еврейское сопротивление в Варшаве касалось не только достоинства евреев, но и достоинства человечества как такового, в том числе поляков, британцев, американцев и советских людей – всех, кто мог бы сделать больше, но вместо этого делал меньше608.

Шмуэль Зигельбойм, представитель «Бунда» в польском правительстве в экзиле, которое находилось в Лондоне, знал, что гетто подожгут. Он получил четкое представление об общем развитии Холокоста от Яна Карского, курьера Армии Крайовой, который в 1942 году приносил руководителям стран Альянса известия о массовых уничтожениях. Зигельбойм не знал деталей, но уяснил себе общее развитие событий и сделал попытку рассказать о них остальному миру. В осторожной предсмертной записке от 12 мая 1943 года, адресованной польскому президенту и премьер-министру, но предназначенной и для руководителей стран Альянса, он написал: «Хотя ответственность за преступление уничтожения всего еврейского народа лежит прежде всего на преступниках, непрямую вину несет на себе и все человечество». На следующий день он покончил с собой, разделив таким образом, как он написал, судьбу своих собратьев-евреев в Варшаве609.

Евреи Варшавы продолжали сражаться, не имея надежды. К маю 1943 года рапорты от Штропа к его начальникам стали более спокойными и методичными – все больше о цифрах. Неизвестно, сколько евреев были сожжены заживо или покончили с собой в бункерах; 56 065 человек были схвачены, из них около семи тысяч были застрелены на месте; 6929 были отосланы в Треблинку, а остальные (большинство) в качестве подневольной рабочей силы были отправлены в трудовые лагеря, такие как Майданек. Штроп 16 мая провозгласил победу над Варшавским гетто, взорвав динамитом Тломацкую синагогу. Теперь, как и приказал Гиммлер, немцы начали уничтожать все, что осталось от гетто. Все остававшиеся здания были разрушены, а подвалы и канализационные каналы затоплены. 1 июня 1943 года Гиммлер отдал приказ построить новый концлагерь на тлеющих руинах гетто610.

-------

Некоторые евреи все же выжили после восстания в гетто, но им некуда было податься за его пределами. В 1943 году Армия Крайова была даже больше обеспокоена коммунизмом, чем в 1942 году. Вследствие ареста и авиакатастрофы летом 1943 года на место более сочувствующего польского командующего и премьер-министра пришли менее сочувствующие. Несмотря на свои обещания, Армия Крайова так и не создала еврейский отряд из ветеранов восстания в Варшавском гетто. В 1943 году соединения Армии Крайовой иногда убивали вооруженных евреев в селах как бандитов. Имели место несколько случаев, когда солдаты Армии Крайовой убили евреев, чтобы завладеть их имуществом. С другой стороны, Армия Крайова действительно казнила поляков, которые выдавали евреев или пытались их шантажировать611.

Та же самая немецкая трудовая кампания, которая спровоцировала восстание в Варшавском гетто, также переориентировала польское сопротивление. Во время того своего визита в Варшаву в январе 1943 года, когда он впервые потребовал ликвидировать гетто, Гиммлер приказал проводить массивные облавы на поляков, чтобы забирать их на принудительные работы. Беспорядочная охота на работников, которая за этим последовала, была крайне разрушительна для польского общества, поскольку женщины и дети неожиданно оказались без мужей и отцов. За первые три месяца 1943 года около трех тысяч варшавских поляков были высланы в Майданек. Там к ним в мае того же года присоединились тысячи варшавских евреев, привезенных из Варшавского гетто после потерпевшего неудачу восстания. Варшавские поляки и евреи, разделенные стенами гетто в 1941-м и 1942 годах, оказались в 1943 году за одной колючей проволокой. Майданек к тому времени был трудовым лагерем с прикрепленной к нему газовой камерой, как Аушвиц, хоть и гораздо меньшего размера. Там погибли около пятидесяти тысяч польских евреев и приблизительно десять тысяч поляков-неевреев612.

Знание о таких местах депортации, как Майданек, настраивало мужчин и женщин вступать в Армию Крайову. Поскольку их могли в любой момент схватить и отправить на работы в концлагерь, жизнь в подполье казалась безопаснее, чем открытая жизнь в Варшаве. Подполье также обеспечивало дух товарищества как антидот страху и возможность отмщения как бальзам от бессилия. Немцы пытались помешать созданию организованного сопротивления их облавам путем уничтожения польского образованного класса (десятки тысяч человек во время вторжения 1939 года), а затем тысяч человек в ходе операции «АБ» в 1940 году. Те, кто планировал эти операции, подразумевали именно эту проблему, с которой теперь столкнулись в реальности: обращение с Польшей как с безмозглым трудовым ресурсом приведет к сопротивлению, если останется в живых хоть кто-то, способный повести поляков против немцев. Однако польские просвещенные классы намного превосходили ожидания немцев, и в условиях угнетения не было недостатка в людях, желающих взять командование на себя.

Командиры Армии Крайовой предпочитали оставаться в подполье, организовывать, собирать бойцов (мужчин и женщин) и выжидать самого удобного момента для общего восстания. Такая терпеливость и расчет становились все более трудными в 1943 году. Советские радио и печатная пропаганда подстрекали поляков начать восстание как можно скорее. Поляки, зная о судьбе евреев в своей стране, боялись, что их самих могут уничтожить, если немецкое правление будет продолжаться. Особым шоком было выполнение «Генерального плана “Ост”» в Люблинском округе Генерал-губернаторства. Хотя этот массивный немецкий план колонизации в целом был отсрочен, но Одило Глобочник претворял его в жизнь. Начиная с ноября 1942 года и в течение первой половины 1943 года немцы опустошили триста польских сел вокруг Замосця, чтобы создать на этой территории расово немецкую колонию. Около ста тысяч поляков были депортированы в ходе этой операции «Замосць», многие – в Майданек и Аушвиц. Поскольку операция «Замосць» начиналась тогда, когда заканчивалась операция «Рейнхард», и проходила там же, где операция «Рейнхард» начиналась, многие поляки считали, что это и было началом «окончательного решения» польской проблемы. Это было не совсем так, поскольку «Генеральный план “Ост”» предполагал уничтожение большинства поляков, но не всех их; но таков был логический вывод в тех обстоятельствах613.

По мере изменения немецкой трудовой политики и в ходе восстания варшавских евреев многие поляки в Варшаве и в других городах также переходили к более решительной форме сопротивления. Если евреи в гетто не видели другого выхода, кроме как броситься на борьбу по принципу «пан или пропал», то у поляков-неевреев была возможность модулировать свое сопротивление на некой шкале: от подпольного заговора до открытого сражения. В марте 1943 года Армия Крайова вышла из тени и занялась покушениями и партизанской войной. Попытки помогать борцам гетто были среди ее самых ранних и все еще довольно непрофессиональных публичных актов вооруженного сопротивления. Со временем проводимые операции стали более эффективными. Члены Армии расстреливали немецких полицейских, а также польских граждан, сотрудничавших с Гестапо. За август 1943 года немцы насчитали 942 случая партизанского сопротивления в Варшавском округе Генерал-губернаторства и 6214 подобных инцидентов по всему Генерал-губернаторству614.

Переход Армии Крайовой к вооруженному сопротивлению повлек за собой ответ немцев. Цикл террора и контртеррора продолжился и в следующем году. 13 октября 1943 года немцы начали применять технику блокирования (которую довели до совершенства в Варшавском гетто во время «Большой операции» летом 1942 года) к другим районам Варшавы. Мужчин хватали без разбору для публичных карательных расстрелов, предназначенных для того, чтобы запугать население и сокрушить нараставшее сопротивление. Арестованных забирали группами в наперед объявленое время и место по пять–десять человек с завязанными глазами и расстреливали. Мужчины перед расстрелом громко выкрикивали «Да здравствует Польша!», поэтому немцы стали затыкать их кляпами, надевать мешки на голову или заклеивать рты. Поляки действительно приходили смотреть на расстрелы, но было неясно, усваивают ли они урок, который им преподносят немцы. После расстрелов женщины собирали землю, политую кровью, клали ее в кувшины и уносили с собой в церковь615.

Немцы смирились с провалом пропаганды, но продолжали массово уничтожать поляков в Варшаве – иногда людей, действительно причастных к сопротивлению, иногда случайных заложников. Они перенесли место экзекуции на территорию бывшего гетто, где расстрелы не были видны. Крупная тюрьма, где держали поляков, также находилась в стенах бывшего гетто. Большое количество поляков, а также несколько евреев, обнаруженных в руинах, были расстреляны там осенью 1943 года. Например, 9 декабря 1943 года были расстреляны сто тридцать девять поляков, шестнадцать еврейских женщин и еврейский ребенок. 13 января 1944 года были расстреляны более трехсот поляков. Эти расстрелы в гетто все еще были «публичными», хотя никому не позволялось при них присутствовать. Семьям сообщали о судьбе их родных. После 15 февраля 1944 года поляки просто исчезали из своих домов или с улиц, их расстреливали в гетто без какого-либо публичного упоминания о произошедшем. Около девяти с половиной тысяч человек были расстреляны на руинах гетто с октября 1943 года по июль 1944 года, некоторые из них были выжившими евреями, но большинство – поляками-неевреями616.

С завязанными глазами и связанные, эти поляки не могли знать, что их доставляют на смерть в новейший гиммлеровский концлагерь. Концлагерь «Варшава», открывшийся 19 июля 1943 года на руинах Варшавского гетто, был одним из самых ужасных порождений нацистского режима617.

Сначала немцы заставили евреев жить в обозначенном месте Варшавы и дали ему название – гетто. Затем они приказали провести депортации из соседних регионов в переполненное гетто, обеспечив тем самым десятки тысяч смертей от голода и болезней. Затем они депортировали более двухсот пятидесяти тысяч евреев из гетто в газовые камеры Треблинки, расстреляв еще около семнадцати тысяч человек во время этих депортаций. Затем они ликвидировали гетто, свое собственное творение. Они задавили вызванное этим сопротивление, расстреляв еще около четырнадцати тысяч евреев. Затем они сожгли дотла здания в Варшавском гетто. Наконец, они построили новый лагерь на этом опустошенном месте.

Это был Варшавский концлагерь. Это был остров очень условной жизни, расположенный в городской зоне смерти. Вокруг стояли кварталы сожженных зданий, внутри которых гнили человеческие останки. Варшавский концлагерь был окружен широким кольцом стен бывшего гетто и узким кольцом колючей проволоки и сторожевых вышек. Узниками были несколько сотен поляков и несколько сотен евреев. Это по большей части не были польские евреи, а евреи из других частей Европы. Их депортировали из их родных стран в Аушвиц, отобрали там для работы, а не отравили газом, а затем выслали в Варшавский концлагерь. Они были из Греции, Франции, Германии, Австрии, Бельгии и Нидерландов, а в 1944 году – еще и из Венгрии. Условия, в которых они находились в Варшавском концлагере, были настолько ужасными, что некоторые из них просили отправить их назад в Аушвиц и отравить газом618.

Еврейские работники Варшавского концлагеря должны были выполнять на руинах три основных задания: разрушать здания бывшего гетто, которые все еще стояли после поджогов в апреле и мае 1943 года; искать ценности, которые могли остаться после евреев, а также выманивать все еще прячущихся евреев и вынуждать их прийти и сдаться. Некоторых из еврейских рабочих также посылали работать за стенами бывшего гетто в их полосатой форме и деревянных башмаках. Дружба между этими иностранными евреями и поляками Варшавы крепла, несмотря на языковой барьер. Один из этих рабочих вспоминал сцену за стенами гетто: «Польский мальчик, где-то лет четырнадцати, плохо одетый, стоял прямо возле нас с корзинкой, в которой было несколько яблочек. Он посмотрел на нас, подумал мгновение, а затем схватил свою корзинку и бросил ее нам. Затем побежал к другим мальчикам, продававшим продукты, и неожиданно хлеб и фрукты посыпались на нас дождем со всех сторон. Сначала эсэсовцы, охранявшие нас, не знали, что делать, – настолько они были удивлены этим неожиданным выражением солидарности. Затем они начали кричать на мальчиков, наставлять на них дула автоматов и бить нас за то, что принимали еду. Но нам не было больно, мы не обращали на них внимания. Мы знаками показывали свою благодарность тем мальчикам»619.

После октября 1943 года евреев Варшавского концлагеря заставляли выполнять еще одну работу: избавляться от тел поляков, привезенных из Варшавы и казненных на руинах гетто. Поляков привозили на грузовиках группами по пятьдесят или шестьдесят человек на территорию бывшего гетто, где их расстреливали в Варшавском концлагере или близко к нему из автоматов местные СС и отряд полиции. Еврейские узники должны были сформировать «команду смерти», которая уничтожала следы экзекуции. Они делали костер из дров, собранных на руинах гетто, а затем перекладывали тела и дрова слоями. Потом евреи обливали костер бензином и поджигали. Но это была «команда смерти» в несколько более широком смысле: в то время, как горели тела поляков, эсэсовцы расстреливали еврейских работников, которые возводили костер, и бросали их тела в огонь620.

В стихотворении Милоша «Бедный христианин смотрит на гетто», написанном в 1943 году, говорится о неземной силе, способной среди серости обломков и сажи различить «пепел каждого отдельного человека». Однако никакая земная сила не могла отделить еврейский пепел от польского.

Летом 1944 года в таком городе сопротивление было неизбежно, а вот его форма и направление не имели определенного характера. Командиры Армии Крайовой и польское правительство в Лондоне должны были принять очень сложное решение. Их люди страдали больше, чем жители столицы любой другой страны Альянса, но они находились в суровом стратегическом положении: полякам доводилось думать о тогдашней немецкой оккупации в свете угрозы будущей советской оккупации. После успеха операции «Багратион», проведенной Красной армией в конце июня, немецкие солдаты устремились в июле через Варшаву. Казалось, что немцы уже были на пороге поражения, и это было хорошей новостью, но также казалось, что советские солдаты скоро их заменят в Варшаве, и это хорошей новостью не являлось. Если Армия Крайова открыто сразится с немцами и победит, то сможет приветствовать входящую Красную армию как хозяйка собственного дома. Если же она открыто сразится с немцами и проиграет, то будет жалкой и бессильной, когда войдут советские войска. Если поляки ничего не сделают, у них не будет оснований для ведения переговоров ни с советскими, ни с западными союзниками621.

Если их британские и американские союзники могли себе позволить иллюзии насчет Сталина, то польские офицеры и политики не могли. Они не забыли, что Советский Союз был союзником нацистской Германии в 1939–1941 годах и что его оккупация Восточной Польши была беспощадной и репрессивной. Поляки знали о депортациях в Казахстан и Сибирь, знали они и о расстрелах в Катыни. Сталин оборвал дипломатические отношения с польским правительством из-за того, что вскрылись обстоятельства Катыни, которая была еще одной причиной не доверять Советскому Союзу. Если Сталин использовал собственную бойню как причину для прекращения отношений с польским правительством, как можно с ним честно договариваться о чем бы то ни было? И если Советский Союз не признавал легитимное польское правительство во время совместной войны против нацистской Германии, то каковы шансы, что он будет поддерживать польскую независимость, когда война завершится, а советская позиция значительно укрепится?

У американцев и британцев были еще большие сомнения. Красная армия побеждала в войне против Вермахта на Восточном фронте, и Сталин был более важным союзником, чем любое польское правительство. Британцы и американцы чувствовали себя комфортнее, принимая лживую версию о катынской бойне и обвиняя в ней немцев. Им было значительно проще подговаривать польских союзников к компромиссу, чем стараться одержать победу над Сталиным. Они хотели, чтобы поляки приняли ложную версию о том, что это немцы, а не советский режим, уничтожили польских офицеров, и предпочли бы, чтобы Польша отдала восточную половину своей территории Советскому Союзу, что было неприемлемым действием для любого суверенного правительства.

По этому поводу Лондон и Вашингтон в конце 1943 года уже договорились, что Советский Союз заберет восточную половину довоенной Польши после войны. Западная советская граница, предоставленная Сталину Гитлером, была подтверждена Черчиллем и Рузвельтом. Лондон и Вашингтон одобрили (с небольшими изменениями) линию Молотова-Риббентропа как будущую советско-польскую границу. В этом смысле Польшу предал не только Советский Союз, но и ее западные союзники, которые подговаривали поляков идти на компромиссы в то время, когда с помощью этих компромиссов можно было достигнуть еще меньшего, чем поляки думали. Половина их страны уже была сдана без их участия622.

Преданное собственными союзниками, польское правительство в Лондоне уступило инициативу польским бойцам в Варшаве. Не видя другой надежды, кроме польского суверенитета, Армия Крайова сделала выбор в пользу восстания в столице, которое должно было начаться 1 августа 1944 года.

Варшавское восстание в августе 1944 года состоялось в рамках операции «Буря» – хорошо спланированного национального восстания, которое должно было обеспечить польским войскам выдающуюся роль в освобождении довоенной польской территории. К концу июля, однако, операция «Буря» уже провалилась. Армия Крайова планировала сражаться с немецкими подразделениями, когда те отступали от Красной армии на территории бывшей Восточной Польши. Невозможно было заключить предварительные соглашения с Советским Союзом об условиях этого сотрудничества, поскольку Сталин разорвал дипотношения. Польские командующие действительно вступили в локальные соглашения с советскими командующими летом 1944 года, но дорогой ценой. Переговоры означали, что поляки должны были выходить из укрытий и называть свои настоящие имена, а советская власть воспользовалась польской уязвимостью по максимуму. К полякам, которые раскрывались, чтобы присоединиться к совместной борьбе против немцев, относились как к людям, которые могли сопротивляться будущему советскому режиму. Советский Союз не имел ни малейшего намерения поддерживать какой-либо институт, утверждавший, что представляет независимую Польшу. Советское руководство и НКВД относились к каждой польской политической организации (за исключением коммунистов) как к части антисоветского заговора623.

В июле 1944 года польским соединениям было позволено помогать Красной армии в наступлении на Вильнюс и Львов (главные города довоенной Восточной Польши), но затем они были разоружены своими советскими союзниками. Польским солдатам предложили выбор: либо они воюют под советским командованием, либо тюрьма. После разоружения НКВД арестовал всех, у кого было политическое прошлое. Советским партизанам было разрешено принять участие в победоносной кампании против немцев, а польским партизанам – нет. Действительно, в некоторых случаях советских партизан настроили против польских бойцов. Партизанский отряд Тувии Бельского, например, принимал участие в разоружении Армии Крайовой. Трагедия операции «Буря» была тройной: Армия Крайова потеряла людей и оружие; польское правительство осознало крах своей военной стратегии; поляки лишились жизни или свободы, сражаясь за землю, которую Польша ни в коем случае не могла получить обратно, поскольку Черчилль и Рузвельт уже отдали ее Сталину624.

И все же новости из Германии давали некоторую надежду польским командирам в Варшаве. 20 июля 1944 года немецкие военные офицеры пытались убить Адольфа Гитлера, но потерпели поражение. Новость заставила некоторых командиров Армии Крайовой полагать, что Германия потеряла волю сражаться и поэтому смелый удар может прогнать немцев из Варшавы. Еще одним стимулом польского сопротивления стало то, что 22 июля СССР представил в Люблине собственный состав временного правительства для Польши. Лаборатория нацистской экспериментальной политики теперь стала центром будущего коммунистического марионеточного правительства. Сталин заявлял о своем праве определять, кто будет формировать польское правительство. Если Армия Крайова ничего не сделает, то на должности в Варшаве будут поставлены его люди и Польша перейдет прямиком от нацистской оккупации к советской. Как в 1939 году, так и в 1944 году тот факт, что у поляков были западные союзники, значил очень мало или же совсем ничего не значил. К июлю 1944 года, когда Красная армия уже оккупировала более половины довоенной Польши, было ясно, что страну будут освобождать советские вооруженные силы. В конце июля американцам оставался месяц ходу до Парижа (где они поддержат французское восстание); шансов, что американские войска освободят Польшу, не было. Любое политическое сопротивление советским планам должно было исходить от самих поляков625.

25 июля 1944 года польское правительство предоставило Армии Крайовой в Варшаве полномочия начать восстание в столице, выбрав время на свое усмотрение. Сама Варшава была исключена из планов операции «Буря»; Варшавский округ Армии Крайовой отослал много своего вооружения на восток страны, где его конфисковали советские войска. Понять логику немедленного восстания в Варшаве многим было непросто. Командование Польской армии на Западном фронте, возглавляемое генералом Владиславом Андерсом, было исключено из обсуждений. Учитывая немецкую антипартизанскую тактику, восстание в глазах многих выглядело самоубийством. Немцы убивали поляков в массивных карательных акциях в течение всей войны; если восстание провалится, рассуждали некоторые командующие в Варшаве, пострадает все гражданское население. Аргументом в пользу восстания было то, что бунт не может провалиться: независимо от того, победят поляки немцев или нет, Красная армия быстро продвигается и прибудет в Варшаву через несколько дней. Согласно этой превалирующей логике, единственный вопрос стоял так: сделают ли поляки первыми усилие по освобождению своей столицы?626

Поляки оказались между приближавшейся Красной армией и оккупационными немецкими силами. Они не могли самостоятельно победить немцев, поэтому надеялись, что советское наступление вынудит немцев отступать и что между уходом Вермахта и приходом Красной армии будет какой-то промежуток времени. Они надеялись, что этот интервал не будет слишком коротким и они смогут установиться как польское правительство до прихода советских войск.

На деле же промежуток времени оказался слишком долгим.

Польские солдаты в форме и с нарукавными повязками начали нападение на немецкие позиции после обеда 1 августа 1944 года. Подавляющее большинство были из Армии Крайовой; меньшие по размеру отряды крайне правых Национальных вооруженных сил и коммунистическая Народная армия также присоединились к борьбе. В этот первый день Варшавского восстания Армия Крайова захватила большую часть центра города и Старый город, но не смогла захватить большинство стратегических военных объектов. Немцы особо не готовились к этому, но не были застигнуты совсем уж врасплох. Тяжело было скрыть мобилизацию, проводившуюся в самом городе. Немецкие силы поднялись по тревоге в 4:30, за полчаса до начала восстания. Поляки решили атаковать при солнечном свете долгого летнего дня и по этой причине понесли много потерь среди бойцов. Неопытным и слабо вооруженным войскам было особенно тяжело иметь дело с охраняемыми и фортифицированными объектами. Тем не менее, настрой среди бойцов и в самом городе был эйфорийный627.

BL31 Warsaw Aug 1944 100

Там, где в те ранние августовские дни 1944 года польская власть вытесняла немецкую, из своих укрытий к полякам выходили уцелевшие евреи. Многие просили разрешить им повоевать. По воспоминаниям Михала Зильберберга: «Еврейская точка зрения исключала пассивность. Поляки подняли оружие против смертельного врага. Наша обязанность как жертв и сограждан помогать им». Другие бойцы Варшавского восстания были ветеранами восстания в гетто 1943 года. Большинство этих евреев присоединились к Армии Крайовой, другие – к Народной армии или даже антисемитским Национальным вооруженным силам. Некоторые евреи (или поляки еврейского происхождения) были уже записаны в Армию Крайову или Народную армию. Почти наверняка больше евреев сражалось в августе 1944 года во время Варшавского восстания, чем в восстании Варшавского гетто в апреле 1943 года628.

В начале августа, когда Армия Крайова не смогла занять важные немецкие позиции в Варшаве, ее солдаты все-таки одержали одну победу. Офицеры собрали добровольцев для опасной атаки на тщательно охраняемую позицию. 5 августа солдаты Армии Крайовой вошли в руины гетто, атаковали Варшавский концлагерь, победили охранявших его девяносто эсэсовцев и освободили остававшихся в нем триста сорок восемь узников (преимущественно иностранных евреев). Одним из солдат Армии Крайовой, принимавшим участие в этой операции, был Станислав Аронсон, которого в свое время депортировали из гетто в Треблинку. Другой солдат вспоминал еврея, который приветствовал их со слезами; третий вспоминал, как еврей умолял дать ему оружие и форму, чтобы он мог воевать. Многие из освобожденных евреев, которые были подневольной рабочей силой, действительно присоединились к Армии Крайовой, сражаясь в полосатой лагерной одежде, в деревянных башмаках и, по воспоминаниям одного из польских солдат, «с полным безразличием к жизни и смерти»629.

Теперь Гиммлер снова увидел возможность, как и во время восстания в Варшавском гетто, продемонстрировать свою силу и одержать символическую победу. Несмотря на ожидания поляков, Красная армия прекратила свое быстрое продвижение. При наличии Вермахта, упрямо державшего позиции на реке Висле прямо на востоке от центра Варшавы, с восстанием справятся СС и немецкая полиция. Это были институты Гиммлера, и он желал сделать это восстание своим, чтобы еще раз продемонстрировать Гитлеру свою роль как беспощадного вершителя ситуации630.

В отличие от восстания в гетто, однако, эта кампания требовала подкрепления. После отступления немцев из Беларуси в наличии были опытные отряды по борьбе с партизанами. Эриху фон Бах-Зелевски, руководителю немецких антипартизанских формирований и ветерану партизанской войны в Беларуси, было поручено полное командование в Варшаве. Были призваны и другие ветераны антипартизанской войны в Беларуси. СС-команда Дирлевангера была отправлена из северо-восточной Польши, отряд Каминского – из юго-западной Польши. Они были подкреплены отрядами полиции, присланными из Познани, и несколькими сотнями иноземных солдат, преимущественно азербайджанцев, которые дезертировали из Красной армии. Приблизительно половина из тех людей, которые боролись в Варшаве в немецкой форме, не говорили по-немецки. Это, видимо, сделало операцию не менее кровавой, но более запутанной даже для самих немцев631.

Каминский и его русские люди получили от Гиммлера персональное разрешение мародерствовать и с удовольствием восприняли эту часть своего задания. Они вошли в Охоту, юго-западную часть Варшавы, 4 августа 1944 года. В течение следующих десяти дней они концентрировались на кражах, а также убили несколько тысяч мирных поляков. Один из офицеров Каминского вспоминал: «Массовые расстрелы польских граждан без всякого разбирательства являлись обычным явлением». Солдаты также занимались систематическими изнасилованиями. Они сожгли госпиталь Института Марии Кюри, убив всех, кто в нем находился, но перед этим изнасиловали всех медсестер. Один из людей Каминского так охарактеризовал происходившее в Охоте: «Они насиловали монашек, и мародерствовали, и грабили все, что попадалось под руку». Немецкие командиры жаловались, что Каминский и его люди интересовались только «мародерством, кражами, пьянством и насилием над женщинами». Бах приказал схватить и казнить Каминского – не за убийства или сексуальное насилие, а за его привычку красть для себя лично, а не для казны Рейха632.

Действия спецкоманды СС Дирлевангера были еще хуже. Это была пестрая группа уголовников, иностранцев и эсэсовцев, отпущенных из лагерей наказания. Дирлевангер и сам был недисциплинированным: Гиммлеру довелось дважды приказывать ему идти на Варшаву. Отряд только что участвовал в беларусской кампании, где уничтожил десятки тысяч гражданских лиц в селах и городках. Теперь он уничтожит еще больше гражданских в огромном городе. Самый известный отряд Ваффен-СС в Беларуси теперь стал самым известным отрядом Ваффен-СС в Польше. Отряд Дирлевангера был ядром боевой группы под командованием Хайнца Райнефарта, генерал-лейтенанта войск СС и полиции в Вартегау – крупнейшем округе оккупированной Польши, аннексированном Германией633.

Райнефарт получил от Гиммлера чрезвычайный приказ, состоящий из трех частей: уничтожить всех польских бойцов; всех остальных поляков, в том числе женщин и детей; сам город стереть до основания. Полицейские формирования и Спецкоманда СС Дирлевангера выполнили этот приказ точь-в-точь 5 и 6 августа 1944 года, расстреляв около сорока тысяч гражданских только за эти два дня. У них была военная цель: они должны были пройти через западно-центральный район «Воля» и освободить немецкую штаб-квартиру в парке Саксонские Сады. Они убрали баррикады Армии Крайовой на улице Воля, пригнав к ним поляков и заставив их сделать всю работу, используя женщин и детей как живой щит и изнасиловав некоторых из женщин. Двигаясь на восток, они разрушили все здания, одно за другим, с помощью бензина и ручных гранат. Улица Воли шла на юг от территории, на которой располагалось гетто, и через какие-то его самые южные части, поэтому их работа по деструкции превратила в руины и соседние районы634.

Люди из бригады Дирлевангера сожгли три госпиталя вместе с пациентами. В одном из них раненым немцам оказали помощь польские доктора и медсестры, которым пообещали, что поляки не пострадают. Но это было не так. Люди бригады Дирлевангера убили польских раненых. Они привели в тот вечер медсестер в свой лагерь, как было заведено: каждую ночь офицеры стегали хлыстом отобранных женщин, а затем, прежде чем убить, происходило групповое изнасилование. Этот вечер был необычным даже по тем стандартам: под аккомпанемент мелодии флейты мужчины соорудили виселицу, а затем повесили врачей и голых медсестер635.

Когда горели дома в Воле, люди искали пристанища на заводах, которые тогда стали для немецких СС и отрядов полиции удобными местами уничтожения. На одном заводе были расстреляны две тысячи человек, на другом – пять тысяч. Ванда Лурье, одна из немногих уцелевших в массовых расстрелах на заводе Урсуса, ждала ребенка. «Я вошла последней и держалась позади, все время отставала в надежде, что они не убьют беременную женщину. Однако меня взяли с последней группой. Я видела гору тел высотой примерно метр». Она потеряла своих детей: «Первый залп попал в старшего сына, второй – в меня, а третий – в моих младших детей». Она упала раненая, но потом смогла вырыться из-под мертвых тел. Позже она родила здорового ребенка. Массовое уничтожение приостановилось 6 августа, возможно, потому, что было мало пуль, а они нужны были для других дел636.

Бойня в Воле не имела ничего общего с боевыми действиями. Немцы потеряли шесть человек убитыми и убили около двадцати солдат Армии Крайовой, при этом уничтожив по крайней мере тридцать тысяч человек гражданского населения. Соотношение убитых гражданских и военных было более чем 1000:1, даже если учитывать военные жертвы с обеих сторон. 13 августа Бах отменил приказы Гиммлера убивать, и организованные массовые расстрелы гражданского населения прекратились. Еще много поляков будет убито, однако в ходе более-менее незапланированных действий. Когда немцы взяли Старый город, они уничтожили автоматным и минометным огнем семь тысяч раненых в полевых госпиталях. Около тридцати тысяч гражданских погибнут в Старом городе до окончания восстания637.

В районе Воля, где происходили самые ужасные убийства, нужно было найти и убрать тела. Немцы организовали группу польских подневольных работников, которых назвали «команда по кремации». С 8 по 23 августа 1944 года этим людям было приказано обойти руины района Воля, вытащить разлагающиеся тела и сжечь их на кострах. В Воле остатки гетто были повсюду. Рабочие прошлись по улицам Воле, Электоральной и Холодной, с востока на запад, проходя в обратном направлении путь немецкой полиции и бригады Дирлевангера. Пять первых костров они зажгли сразу к востоку от гетто, следующие тринадцать – к западу от него. Польские работники (среди них был один еврей) сжигали тела, а их охранники-эсэсовцы играли в карты и смеялись638.

-------

Варшавское восстание не принесло победы над немцами, но у советского режима оно вызвало нечто большее, чем легкую досаду. Красную армию остановил неожиданно сильный отпор немцев прямо на подходах к Варшаве. Немцы напоследок оказывали сопротивление в Польше: Вермахт на Висле, а СС и полиция – в Варшаве. Несмотря на надежды некоторых поляков, нацистский режим не рухнул после покушения на Гитлера. Вместо этого немцы консолидировались на Восточном фронте. Операция «Багратион» сломила группу армий «Центр», но не весь Вермахт целиком. Она привела Василия Гроссмана к месту, где были убиты варшавские евреи, но не в саму Варшаву. Тем временем Украинский фронт Красной армии сражался в ходе крупных операций где-то на юго-востоке. У Сталина не было большой нужды брать Варшаву именно в августе 1944 года.

В том, чтобы подбить поляков на восстание, а затем не поддержать его, был абсолютный сталинский смысл. Вплоть до последнего момента советская пропаганда призывала к восстанию в Варшаве, обещая советскую помощь. Восстание состоялось, а помощь не пришла. Хотя нет причины полагать, что Сталин умышленно остановил военные операции около Варшавы, проволочка на Висле устраивала его политически. С советской точки зрения, восстание в Варшаве было желательным, поскольку оно уничтожит немцев, а также поляков, готовых рисковать собственной жизнью ради независимости. Немцы сделают необходимую работу по ликвидации оставшейся польской интеллигенции и солдат Армии Крайовой, поскольку эти группы пересекались. Как только солдаты Армии Крайовой взялись за оружие, Сталин назвал их авантюристами и преступниками. Позже, когда Советский Союз получил контроль над Польшей, за сопротивление Гитлеру карали как за преступление, исходя из того соображения, что вооруженная операция, не контролирующаяся коммунистами, подрывала авторитет коммунистов, а коммунизм был единственным легитимным режимом для Польши.

Британцы и американцы не могли предоставить значимой помощи полякам Варшавы. Уинстон Черчилль, чья личная настойчивость была ключевым элементом войны, мало что мог сделать, кроме как подговаривать поляков, британских союзников, идти на компромисс с СССР. Летом 1944 года Черчилль советовал польскому премьер-министру Станиславу Миколайчику посетить Москву и заключить некоторые договоренности, которые позволят восстановить советско-польские дипломатические отношения. Когда Миколайчик прибыл в Москву в конце июля 1944 года, британский посол посоветовал ему уступать во всем: отдать восточную половину страны и принять советскую версию побоища в Катыни (то есть признать, что в нем виновны немцы, а не советский режим). Миколайчик знал, что и Рузвельт также предпочитает не оспаривать советскую версию Катыни. Начало Варшавского восстания застало Миколайчика в Москве. В этой неожиданной позиции он был вынужден просить Сталина о помощи, которую Сталин предоставить отказался. Тогда Черчилль попросил Сталина помочь полякам. Сталин от него отмахнулся 16 августа, сказав, что не собирается помогать «глупой авантюре»639.

Великобритания вступила в войну пять лет тому назад из-за вопроса польской независимости, которую теперь была неспособна защитить от советских союзников. Британская пресса часто повторяла сталинскую фразу, описывая поляков как авантюристов и своенравных людей, а не как британских союзников, которые пытаются вернуть себе собственную столицу. И Джордж Оруэлл, и Артур Кёстлер протестовали: Оруэлл говорил о «непорядочности и малодушии» британцев, которые отрицают обязанность союзников помочь восстанию, а Кёстлер называл бездействие Сталина «одним из величайших позоров этой войны»640.

Американцам тоже не везло. Если бы американские самолеты можно было заправлять на советской территории, тогда они могли бы лететь из Италии в Портланд, бомбя немецкие позиции и поставляя снабжение полякам. В тот же день, когда Сталин резко отказал Черчиллю, 16 августа 1944 года, американские дипломаты добавили польские мишени в операцию «Фрэнтик» – кампанию авиационных бомбардировок в Восточной и юго-восточной Европе. Сталин не дал американским союзникам разрешения на дозаправку для этой миссии. Младший представитель американского дипломатического корпуса Джордж Кеннан понял, в чем состоит логика: отказ был «вызовом, брошенным со злорадным ликованием». В сущности, Сталин сказал американцам, что возьмет контроль над Польшей, и предпочитал, чтобы польские бойцы погибли, а восстание провалилось. Месяцем позже, когда восстание было практически подавлено, Сталин продемонстрировал свою силу и интеллект и изменил историческое решение: в середине сентября, когда для Варшавы это не играло уже никакой роли, он, наконец, позволил американские бомбардировки и провел несколько своих641.

К тому времени Армия Крайова контролировала так мало территории Варшавы, что парашюты с провизией падали к немцам. Польские войска отступили, их силы сузились до всего лишь нескольких очагов сопротивления. Тогда, как в свое время и еврейские бойцы до них, они пытались бежать через коллекторы канализации. Немцы, подготовленные к этому собственным опытом 1943 года, сожгли или отравили их там газом.

В начале октября 1944 года Гиммлер сказал Паулю Гейбелю, начальнику СС и полиции в Варшаве, что у Гитлера нет большего желания, чем разрушить город. От него не должно остаться камня на камне. Это было и желанием самого Гиммлера. Война как таковая была явно проиграна: британцы освободили Антверпен, американцы приближались к Рейну, а советская армия скоро возьмет Будапешт. Однако Гиммлер видел возможность достичь одной из его собственных военных целей – разрушить славянские и еврейские города, согласно «Генеральному плану “Ост”».

Гиммлер издал приказы (очевидно, 9 и 12 октября) о том, что вся Варшава должна быть разрушена – здание за зданием, квартал за кварталом. В этот момент огромные районы города уже лежали в руинах: гетто, прилегающий район Воля и здания, в которые попали немецкие бомбы в сентябре 1939-го или в августе 1944 года, когда немецкие самолеты бомбили Варшаву, делая вылеты из ее собственного аэропорта. Но большая часть города все еще стояла и многие ее обитатели все еще были живы. Теперь немцы эвакуировали выживших во временный лагерь в городе Прушкове, откуда около шестидесяти тысяч человек будут отправлены в концлагеря, а еще около девяноста тысяч – на принудительные работы в Рейх. Немецкие подрывники, оснащенные динамитом и огнеметами, имея опыт разрушения гетто, сожгли их фирмы, школы и дома642.

Решение Гиммлера разрушить Варшаву служило определенному видению нацистского Востока, но не поддерживало цели немецкого военного дела во Второй мировой войне. Эрих фон дем Бах-Зелевски демонстрировал желание завербовать Армию Крайову как будущего союзника в финальном сражении против СССР; он отменил гиммлеровский приказ убивать в середине августа, не имея на то, казалось бы, достаточных полномочий, а затем согласился вести переговоры с командованием Армии Крайовой как с побежденным противником в конце сентября. По условиям сдачи в плен 2 октября 1944 года офицеры и солдаты Армии Крайовой, мужчины и женщины, должны были получить права, предоставляемые военнопленным согласно международному закону. По этим же причинам Бах противостоял тому завершению восстания, которое предпочитал Гиммлер, – полному разрушению города.

Вряд ли Бах мог найти многих союзников в Варшаве по тем же причинам, по которым нашел мало союзников в Беларуси: действия людей Дирлевангера и других немецких антипартизанских формирований были слишком незабываемо кровавыми. Немецкая реакция была такой невероятно разрушительной, что у польских бойцов не было другой альтернативы, кроме как ждать советского освобождения. Один из солдат Армии Крайовой написал в своем стихотворении: «Мы ждем тебя, красная чума, / Как избавления от черной смерти». Как и Бах, Вермахт противился гиммлеровской политике. Немецкие войска удерживали Красную армию на Висле и надеялись использовать Варшаву как крепость или, по крайней мере, ее здания в качестве укрытий. Все это не имело значения. Бах был переведен, армию проигнорировали, Гиммлер настоял на своем, и европейская столица была разрушена. В тот день, когда в Варшаву вошли советские войска, немцы сожгли последнюю библиотеку643.

Ни у какой другой европейской столицы не было подобной судьбы: она была разрушена физически и потеряла почти половину своего населения. Приблизительно сто пятьдесят тысяч польских граждан были уничтожены немцами только в августе и сентябре 1944 года – за время Варшавского восстания. Приблизительно такое же количество польских неевреев из Варшавы уже погибли в концлагерях, в местах экзекуций в гетто, от немецких бомбардировок или в бою. Количество погибших варшавских евреев было большим в абсолютных цифрах и в процентном отношении. Процент погибших евреев из Варшавы (более 90%) превосходил процент погибших неевреев (около 30%). Только судьба городов, расположенных дальше на восток, таких как Минск и Ленинград, была похожа на судьбу Варшавы. Всего около половины обитателей погибли в городе, чье довоенное население составляло примерно 1,3 миллиона человек644.

Размежевание на поляков и евреев для некоторых жертв было искусственным. Людвик Ландау, например, мог быть убит немцами потому, что был офицером Армии Крайовой и эффективным пропагандистом за независимую Польшу. Но случилось так, что он был убит как еврей. Некоторые судьбы были крепко переплетены. Еврейский историк Эмануэль Рингельблюм секретно создавал архивы внутри гетто, на основании которых в будущем станет возможно воссоздать историю евреев в военной Варшаве. Его забрали в концлагерь после поражения восстания в гетто, но он был спасен с помощью офицера Армии Крайовой. Его приютили поляки в Варшаве, пока другой поляк не выдал его немцам. Затем его и поляков, которые укрывали его у себя, расстреляли на руинах Варшавского гетто. Представители Армии Крайовой разыскали и убили поляка, предавшего этих людей645.

Тем не менее, когда восстание завершилось и на смену польской власти пришла немецкая, бедственное положение евреев вновь стало явственным. После разрушения города им в буквальном смысле слова не было где спрятаться. Они старались раствориться в колоннах высылаемых гражданских или в некоторых случаях найти советские войска и присоединиться к ним. До Варшавского восстания около шестнадцати тысяч евреев все еще прятались вместе с поляками за пределами бывшего гетто. После восстания в живых оставалось приблизительно двенадцать тысяч646.

-------

Немцы выиграли вторую битву за Варшаву, но политическая победа досталась СССР. Немцы применили ту же тактику, которую использовали в Беларуси, подчиняясь приказам практически той же цепочки людей: Гиммлер – Бах – Дирлевангер. На этот раз антипартизанская война сработала не потому, что патриоты Армии Крайовой были менее решительными, чем беларусские партизаны, а потому, что они были более изолированы. Советский Союз поддерживал партизан-коммунистов, которых мог контролировать, и действовал против тех некоммунистических бойцов, которых контролировать не мог. Польские войска сражались против немцев, но еще и за свою свободу. Они были обречены на гибель. Сталин с радостью поддерживал значительно меньшую по численности Народную Армию – коммунистическую силу, которая также сражалась в восстании. Если бы восстание возглавила не Армия Крайова, а Народная Армия, его отношение могло бы быть совершенно иным.

Однако тогда сама история Польши была бы совершенно иной. Народная Армия имела некоторую поддержку среди населения, но гораздо меньшую, чем была у Армии Крайовой. Польская политика сместилась влево во время войны, как это случилось по всей оккупированной Европе. Однако коммунизм не был популярен. Поляки испытали на себе советский коммунизм во время самой войны на восточной половине страны. Суверенная Польша никогда бы не стала коммунистической. Варшавское восстание, уничтожив многих самых ярких и самых смелых представителей поколения, сделало будущее сопротивление гораздо более трудным. А еще, как и надеялись некоторые из самых прозорливых (и хладнокровных) его командиров, Варшавское восстание привлекло внимание американцев и британцев к сталинской жестокости. Американский дипломат Джордж Кеннан был прав: сталинский цинизм по отношению к Армии Крайовой был пощечиной его британским и американским союзникам. В этом смысле Варшавское восстание было началом конфронтации, которая будет иметь место после окончания Второй мировой войны.

-------

Пока Красная армия медлила на востоке от Вислы с начала августа 1944 года до середины января 1945 года, немцы убивали евреев на западе от Вислы. В течение тех пяти месяцев Красная армия находилась менее чем в ста километрах от Лодзи – города с самым большим к тому времени еврейским населением, оставшимся в оккупированной Польше, и менее чем в ста километрах от Аушвица, где польских и европейских евреев все еще уничтожали в газовых камерах. Остановка Красной Армии на Висле обрекла на смерть не только польских борцов и гражданское население Варшавы, но и евреев Лодзи. Их количество очень уменьшилось после серии депортаций в Хелмно с декабря 1941 года по сентябрь 1942 года. Но в 1943-м и 1944 годах число евреев было относительно стабильным: оно составляло около девяноста тысяч еврейских работников и членов их семей. Немецкие гражданские власти, которые иногда предпочитали убивать людей посредством каторжной работы, держались тут значительно дольше, чем в других местах. Евреи Лодзи изготавливали оружие, поэтому Вермахт тоже предпочитал, чтобы они жили.

Большинство из оставшихся евреев Лодзи погибли в интервале между началом операции «Багратион» и последним советским наступлением через Вислу. На следующий день после начала операции «Багратион», 23 июня 1944 года, гражданские власти Лодзи подчинились Гиммлеру и СС и позволили ликвидировать гетто в Лодзи. Газовая камера в Хелмно была вновь открыта на короткий период, и с 23 июня по 14 июля 7196 евреев Лодзи были там уничтожены. Затем фабрику смерти в Хелмно снова закрыли. Тем временем евреи Лодзи знали, что Красная армия недалеко. Они верили, что если смогут продержаться в гетто еще несколько дней или недель, то выживут. Первого августа, в день, когда началось Варшавское восстание, юденрат Лодзи был проинформирован, что все евреи будут «эвакуированы». Немецкий мэр города даже пытался убедить евреев, что они должны поспешить сесть на поезда до прихода Красной армии, потому что советские солдаты будут мстить людям, изготавливавшим оружие для Германии. Пока бушевало Варшавское восстание, а Красная армия выжидала, около шестидесяти семи тысяч евреев Лодзи были депортированы в Аушвиц в августе 1944 года. Большинство из них погибли в газовых камерах сразу же по прибытии647.

-------

Когда советские солдаты наконец перешли через Вислу и вошли 19 января 1945 года в разрушенную Варшаву, очень немногие здания сохранились. Варшавский концлагерь, однако, все еще стоял. Советский НКВД забрал его помещения и использовал для подобной цели: здесь в 1945 году, так же, как это делали немцы в 1944 году, допрашивали и расстреливали солдат Армии Крайовой648.

19 января 1945 года, через два дня после того, как они вошли в Варшаву, советские солдаты уже были в Лодзи. 27 января они дошли до Аушвица. Оттуда до Берлина им было идти чуть больше трех месяцев. Пока Красная Армия продвигалась, лагерные охранники-эсэсовцы перевозили евреев из Аушвица в трудовые лагеря Германии. В этих поспешных и брутальных перебросках лишились жизни еще тысячи евреев. Эти действия, которые оставили выживших евреев в Германии, были последними нацистскими злодеяниями. Беларусский фронт Красной армии начал бомбить Берлин 20 апреля 1945 года, в день рождения Гитлера; к началу мая он встретился с Украинским фронтом в столице Германии. Берлин пал, и война была закончена. Гитлер приказал подчиненным применить к самой Германии политику выжженной земли, но его не послушались. Хотя при защите Берлина напрасно погибло много молодых немцев, Гитлер больше не мог оказывать влияния на политику массового уничтожения649.

В эти последние несколько месяцев войны, с января по май 1945 года, узники немецких концлагерей массово гибли: примерно триста тысяч человек умерли в немецких лагерях за этот период от голода и болезней. Американские и британские солдаты, освобождавшие умирающих узников из лагерей в Германии, верили, что обнаружили ужасы нацизма. Те образы трупов и живых скелетов в Берген-Бельзене и Бухенвальде, запечатленные их фотографами и кинооператорами, казалось, передавали самые ужасные преступления Гитлера. Но евреи и поляки Варшавы, а также Василий Гроссман и солдаты Красной армии знали, что это было далеко от истины. Самое ужасное было погребено в руинах Варшавы, на полях Треблинки, в болотах Беларуси и в ямах Бабьего Яра.

Красная армия освободила все эти территории и все «кровавые земли». Все места смерти и города смерти оказались за железным занавесом, в Европе, которую Сталин делал своей собственностью, освобождая ее от Гитлера.

Гроссман написал статью о Треблинке, когда советские войска простаивали на Висле, наблюдая за тем, как немцы уничтожают Армию Крайову в ходе Варшавского восстания. Пепел Варшавы все еще не остыл, когда началась Холодная война.

579 Lück M.F. Partisanenbekämpfung durch SS und Polizei in Weißruthenien 1942. – P. 246; Zaloga S.J. Bagration 1944: The Destruction of Army Group Center. – Westport: Praeger, 2004. – Pp. 27, 28, 43, 56.

580 Zaloga S.J. Bagration 1944. – Pp. 7, 69, 71. Американцы были в Италии с 1943 года.

581 Гроссман В.С. Треблинский ад // Все течет... : повести, рассказы, очерки. – Москва: Эксмо, 2010. – С. 264–265. Также см.: Furet F. Le passé dʼune illusion. – P. 536; Gerard J.G. The Bones of Berdichev: The Life and Fate of Vassily Grossman. – New York: Free Press, 1996. – Pp. 187–189. Возможно, Гроссман не понимал, что знаки массового уничтожения были видны, потому что местное польское население искало ценности. Он бы не мог написать, что охранники в Треблинке были советскими гражданами.

582 Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – Warszawa: Polish Centre for Holocaust Research, 2009. – P. 260. Также см.: Miłosz C. Legends of Modernity: Essays and Letters from Occupied Poland, 1942–43. – New York: Farrar, Strauss, and Giroux, 2005; Snyder T. Wartime Lies // The Nation. – 06.01.2006.

583 Tokarzewski-Karaszewicz M. U podstaw tworzenia Armii Krajowej // Zeszyty Hitoryczne. – 1981. – № 56. – Pp. 124–157.

584 О борьбе за восстановление Польши как демократической республики см.: Libionka D. ZWZ-AK. – Pp. 19, 23, 34. Об НКВД см.: Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – P. 147.

585 Libionka D. ZWZ-AK. – P. 24.

586 Wdowinski D. And Are We Not Saved. – P. 205.

587 Wdowinski D. And Are We Not Saved. – Pp. 79, 82; Libionka D., Weinbaum L. Pomnik Apfelbauma, czyli klątwa «majora» Iwańskiego // Więż. – 2007. – № 4. – P. 110; Libionka D., Weinbaum L. Deconstructing Memory and History: The Jewish Military Union (ZZW) and the Warsaw Ghetto Uprising // Jewish Political Studies Review. – 2006. – № 18 (1/2). – P. 4; Libionka D. Apokryfy z dziejów Żydowskiego Związku Wojskowego i ich autorzy // Zagłada Żydów. Studia i materiały. – 2005. – № 1. – P. 166.

588 Об «Агудас Израиль» см.: Bacon G.C. The Politics of Tradition: Agudat Yisrael in Poland, 1916–1939. – Jerusalem: Magnes Press, 1996.

589 История создания Еврейской боевой организации сложна. См.: Sakowska R. Ludzie z dzielnicy zamkniętej. – Pp. 322–325; Zuckerman Y. A Surplus of Memory: Chronicle of the Warsaw Ghetto Uprising. – Berkeley: University of California Press, 1993.

590 Об организации спасения см.: Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – P. 16; Libionka D. ZWZ-AK. – Pp. 27, 33, 36, 39, 56.

591 Libionka D. ZWZ-AK. – Pp. 60, 71.

592 Bartoszewski W., Lewinówna Z. Ten jest z ojczyzny mojej: Polacy z pomocą Żydom 1939–1945. – Warszawa: Świat Książki, 2007. – P. 32; Sakowska R. Ludzie z dzielnicy zamkniętej. – P. 321 (цитата Марека Лихтенбаума на с. 326).

593 Gutman I. Resistance: The Warsaw Ghetto Uprising. – Boston: Houghton Mifflin, 1994. – P. 198.

594 Engelking B., Leociak J. The Warsaw Ghetto. – P. 763; Kopka B. Konzentrationslager Warschau: Historia i następstwa. – Warszawa: IPN, 2007. – Pp. 33–34.

595 О вооружении см.: Libionka D. ZWZ-AK. – P. 69; Moczarski K. Rozmowy z katem. – Cracow: Znak, 2009. – P. 232. Об антисемитском меньшинстве см.: Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – P. 193 (и по тексту).

596 Цитата Гиммлера: Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – P. 36.

597 Wojna żydowsko-niemiecka / Ed. by Szapiro P. – London: Aneks, 1992. – P. 9; The Stroop Report / Ed. by Milton S. – New York: Random House, 1979 (по тексту); Libionka D. Polska kospiracja wobec eksterminacji Żydów w dystrykcie warszawskim // Prowincja noc. Życie i zagłada Żydów w dystrykcie warszawskim / Ed. by Engelking B., Leociak J., Libionka D. – Warszawa: IfiS PAN, 2007. – P. 472.

598 Цитату Густавы Ярецкой см.: Kassow S.D. Who Will Write Our History? – P. 183.

599 Engelking B., Leociak J. The Warsaw Ghetto. – P. 774; Engelking B., Leociak J. Getto warszawskie: Przewodnik po nieistniejącym mieście. – Warszawa: OFiS PAN, 2003. – P. 733; Gutman I. Resistance. – P. 201.

600 Wojna żydowsko-niemiecka (passim); Libionka D. ZWZ-AK. – P. 82.

601 Цит.: Zuckerman Y. A Surplus of Memory. – P. 357; Wojna żydowsko-niemiecka. – P. 35.

602 О флагах см.: The Stroop Report. Цит.: Moczarski K. Rozmowy z katem. – P. 200.

603 Показания Эдельмана см.: Proces Stroopa Tom I. – SWMW-874, IVk 222/51 (теперь в IPN).

604 Moczarski K. Rozmowy z katem. – P. 252 (цитата на с. 253).

605 Engelking B., Leociak J. The Warsaw Ghetto. – P. 794.

606 Puławski A. W obliczu Zagłady. Rząd RP na Uchodźstwie, Delegatura Rządu RP na Kraj, ZWZ-AK wobec deportacji Żydów do obozów zagłady (1941–1942). – Lublin: IPN, 2009. – Pp. 412, 420–421, 446; Libionka D. Głową w mur. Interwencje Kazimierza Papée, polskiego ambasadora przy Stolicy Apostolskiej, w sprawie zbrodni niemieckich w Polsce, listopad 1942–styczeń 1943 // Zagłada Żydów. Studia i materiały. – 2006. – № 2. – Pp. 292–314.

607 Цит.: Engelking B., Leociak J. The Warsaw Ghetto. – P. 795. Об одиннадцати попытках помочь евреям см.: Engelking B., Leociak J. Getto warszawskie. – P. 745; Libionka D. ZWZ-AK. – P. 79. О советской пропаганде см.: Redlich S. Propaganda and Nationalism in Wartime Russia: The Jewish Anti-Fascist Committee in the USSR, 1941–1948. – Boulder: East European Monographs, 1982. – P. 49.

608 О Вильнере см.: Sakowska R. Ludzie z dzielnicy zamkniętej. – P. 326.

609 Цит.: Engelking B., Leociak J. Getto warszawskie. – P. 750; Gutman I. Resistance. – P. 247; Marrus M.R. Jewish Resistance to the Hohocaust // Journal of Contemporary History. – 1995. – № 30 (1). – P. 98: Friedländer S. The Years of Extermination. – P. 598.

610 О вышеприведенных цифрах см.: Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – P. 256. О 1 июня 1943 года см.: Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – P. 39.

611 См.: Zimmerman J.D. The Attitude of the Polish Home Army (AK) to the Jewish Question During the Holocaust: The Case of the Warsaw Ghetto Uprising // Varieties of Antisemitism: History, Ideology, Discourse / Ed. by Baumgarten M., Kenez P., Thompson B. – Newark: University of Delaware Press, 2009. – P. 120; Libionka D. ZWZ-AK. – Pp. 119–123.

612 Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – P. 242.

613 Madajczyk C. Vom «Generalplan Ost». – P. 15; Rutherford P.T. Prelude to the Final Solution. – P. 218; Aly G., Heim S. Architects of Annihilation. – P. 275; Ahonen P., Corni G., Kochanowski J., Schulze R., Stark T., Stelzl-Marx B. People on the Move: Forced Population Movements in the Second World War and Its Aftermath. – Oxford: Berg, 2008. – P. 39.

614 О марте 1943 года см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944 / Transl. by Harshav B. – Madison: University of Wisconsin Press, 2001. – P. 41. Об уничтожении евреев как мотиве см.: Puławski A. W obliczu Zagłady. – P. 442. О 6214 случаях партизанского сопротивления см.: BA-MA, RH 53–23 (WiG). – P. 66.

615 О 13 октября 1943 года см.: Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – P. 286. О заклеивании ртов и земле см.: Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – Pp. 58–59.

616 Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – Pp. 331, 348, 376, 378, 385, 427 (график).

617 Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – P. 40.

618 Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – Pp. 46, 53, 75.

619 Цитата: Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – P. 69.

620 Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – P. 60.

621 О связи с операцией «Багратион» см.: Zaloga S.J. Bagration 1944. – P. 82.

622 Члены Альянса обсудили будущее польских границ на Тегеранском саммите 28 ноября – 1 декабря 1943 года (см.: Ciechanowski J.M. Powstanie Warszawskie. – Warsaw: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1989. – P. 121).

623 Операція «Сейм» 1944–1946/Operacja «Sejm» 1944–1946. – Warszawa-Київ: IPN, 2007. – С. 5 (и по тексту).

624 О партизанском отряде Бельского см.: Libionka D. ZWZ-AK. – P. 112. О множественных точках зрения на Бельского см.: Snyder T. Caught Between Hitler and Stalin // New York Review of Books. – 2009. – № 56/7 (April 30).

625 О 22 июля 1944 года см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 64.

626 Об исключении и оружии см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 61.

627 Об атмосфере сражений и их описание см.: Davis N. Rising ʼ44: «The Battle for Warsaw». – London: Macmillan, 2003. – P. 44. О том, что не были захвачены основные стратегические объекты, см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 75.

628 О Зильберберге см.: Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – P. 91 (и пассим); National Armed Forces. – Pp. 62, 86, 143.

629 Об Аронсоне см.: Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – P. 61; о Национальных вооруженных силах см.: Pp. 62, 86, 143; Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – Pp. 42, 101 (цитата о «безразличии»).

630 Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – Frankfurt am main: Bernard & Graefe Verlag für Wehrwesen, 1964. – P. 124.

631 Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – Pp. 124–127.

632 Wroniszewski J. Ochota 1939–1946. – Warszawa: MON, 1976. – Pp. 567, 568, 627, 628, 632, 654, 694; Dallin A. The Kaminsky Brigade. – Pp. 79–82. Об Институте Марии Кюри см.: Hanson J.K.M. The Civilian Population and the Warsaw Uprising of 1944. – Cambridge: Cambridge University Press, 1982. – P. 90. Цит.: Варшавское восстание 1944/Powstanie Warszawskie 1944 / Ed. by Mierecki P., Christoforow W. et al. – Москва-Warshawa: IHRAN-IPN, 2007. – P. 642 (про «массовые расстрелы»); Dallin A. The Kaminsky Brigade. – P. 81 («Они насиловали...»); Варшавское восстание. – Pр. 802–803 («мародерством, кражами...»).

633 Ludność cywilna w Powstaniu Warszawskim / Ed. by Madajczyk C., Getta M., Janowski A. – Warszawa: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1974. – P. 61.

634 О приказе Гиммлера см.: Sawicki J. Sburzenie Warszawy. – Pp. 32, 35; Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – P. 420. О живых щитах (и других ужасах) см.: Stang K. Dr. Oskar Dirlewanger. – P. 71; Serwański E. Życie w powstańczej Warszawie. – Warszawa: Instytut Wydawniczy PAX, 1965. – P. 64; Варшавское восстание. – Pp. 547, 751; MacLean F. The Cruel Hunters. – P. 182. Также см.: Ingrao C. Les chasseurs noirs. – P. 180. О сорока тысячах убитых гражданских см.: Hanson J.K.M. The Civilian Population and the Warsaw Uprising of 1944. – P. 90; Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 81. Инграо пишет о 12 500 расстрелянных отрядом Дирлевангера за один только день (см.: Ingrao C. Les chasseurs noirs. – P. 53).

635 О трех госпиталях см.: Hanson J.K.M. The Civilian Population and the Warsaw Uprising of 1944. – P. 88; MacLean F. The Cruel Hunters. – P. 182. О групповых изнасилованиях и убийствах см.: Ingrao C. Les chasseurs noirs. – Pp. 134, 150.

636 О заводе, где были расстреляны 2000 человек, см.: Варшавское восстание. – P. 547. Цит.: Hanson J.K.M. The Civilian Population and the Warsaw Uprising of 1944. – P. 88.

637 Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 81.

638 Klimaszewski T. Verbrennungskommando Warschau. – Warszawa: Czytelnik, 1959. – Pp. 25–26, 53, 69, 70. О еврейском рабочем см.: Engelking B., Libionka D. Żydzi w powstańczej Warszawie. – P. 210. Также см.: Białoszewski M. Pamiętnik z Powstania Warszawskiego. – Warszawa: Państwowy Instytut Wydawniczny, 1970. – P. 28.

639 Цит.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 91. Также см.: Ciechanowski J.M. Powstanie Warszawskie. – Pp. 138, 145.

640 Цит.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 94.

641 Цит.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 94. Также см.: Davis N. Rising ʼ44. – P. 44.

642 О Гиммлере см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – Pp. 79, 141; Варшавское восстание. – P. 807; Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – P. 329 (и опыт гетто); Ingrao C. Les chasseurs noirs. – P. 182.

643 О Бахе и Вермахте см.: Sawicki J. Sburzenie Warszawy. – P. 284; Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – Pp. 330–331. О последней библиотеке см.: Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – P. 141.

644 Подсчет: Ingrao C. Les chasseurs noirs (200 тысяч), Borodziej W. The Warsaw Uprising of 1944. – Р. 130 (185 тысяч), Pohl. Verfolgung. – P. 121 (170 тысяч): Krannhals H. von. Der Warschauer Aufstand 1944. – P. 124 (166 тысяч).

645 О Ландау и Рингельблюме см.: Bartoszewski W. Warszawski pierścień śmierci. – P. 385. Отдельно о Рингельблюме см.: Engelking B., Leociak J. The Warsaw Ghetto. – P. 671. Также см.: Kassow S.D. Who Will Write Our History?

646 Подсчет количества людей, которые прятались, см.: Paulsson G.S. Secret City: The Hidden Jews of Warsaw 1940–1945. – New Haven: Yale University Press, 2002. – P. 198.

647 Strzelecki A. Deportacja Żydów z getta łódzjiego do KL Auschwitz i ich zagłada. – Oświęcim: Państwowe Muzeum Auschwitz Birkenau, 2004. – Pp. 25, 35–37; Długoborski W. Żydzi z ziem polskich wcielonych do Rzeszy w KL Auschwitz-Birkenau // Zagłada Żydów na polskich terenach wcielonych do Rzeszy / [Ed. by Namysło Aleksandra]. – Warszawa: IPN, 2008. – P. 147; Löw A. Juden im Getto Litzmannstadt: Lebensbedingungen, Selbstwahrnehmung, Verhalten. – Göttungen: Wallsteun Verlag, 2006. – Pp. 455, 466, 471 (о Брадфише и поездах на с. 472, 476).

648 Kopka B. Konzentrationslager Warschau. – Pp. 51, 116.

649 Strzelecki A. Deportacja Żydów z getta łódzjiego do KL Auschwitz i ich zagłada. – P. 111.