День 22 июня 1941 года – один из самых значимых в истории Европы. Немецкое вторжение в Советский Союз, под кодовым названием «Операция Барбаросса», которое началось в тот день, было чем-то существенно большим, чем неожиданное нападение, изменение альянса или новая стадия войны, – оно было началом катастрофы, не поддающейся описанию. Вермахт (и его союзники) в ходе борьбы с Красной армией уничтожили более десяти миллионов солдат и почти столько же гражданского населения, которое погибло, либо спасаясь бегством, либо от голода и болезней, вызванных войной на Восточном фронте. В течение этой восточной войны немцы также намеренно уничтожили около десяти миллионов человек, включая более пяти миллионов евреев и более трех миллионов военнопленных.

В истории «кровавых земель» «Операция Барбаросса» обозначает начало третьего периода. Во время первого (1933–1938) почти все массовые уничтожения проводил Советский Союз; во время второго, в течение немецко-советского альянса (1939–1941) уничтожения проводились совместно. С 1941-го по 1945 годы почти за все политические убийства были ответственны немцы.

Переход к каждой новой стадии вызывает вопрос. При переходе от первой стадии ко второй он звучал так: как могла советская власть заключить альянс с нацистами? При переходе со второй на третью стадию – так: почему немцы нарушили альянс? Европа Молотова-Риббентропа, о которой договорились Москва и Берлин в 1939–1941 годах, означала оккупацию или потерю территории для Бельгии, Дании, Эстонии, Финляндии, Франции, Латвии, Литвы, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши и Румынии. Она также означала депортации и массовые расстрелы граждан Польши, Румынии и стран Балтии. Но для Советского Союза и нацистской Германии она означала плодотворное экономическое сотрудничество, военные победы и экспансию за счет этих стран. Что такого было в нацистской и советской системах, что позволяло взаимовыгодное сотрудничество в период с 1939-го по 1941 год, а также допустило и самую разрушительную войну в истории человечества в период с 1941-го по 1945 год?

Очень часто вопрос 1941 года рассматривают более абстрактно, как вопрос европейской цивилизации. В некоторых концепциях немецкая (и советская) политика уничтожения – это кульминация современности, которая будто бы началась тогда, когда идеи Просвещения о разуме в политике стали использоваться на практике во время Французской революции и наполеоновских войн. Но такое понимание современности не объясняет катастрофу 1941 года, по крайней мере – не напрямую. Оба режима отвергали оптимизм Просвещения, состоящий в том, что социальный прогресс придет вслед за победным маршем науки через мир природы). И Гитлер, и Сталин принимали дарвиновскую модель конца ХІХ века: прогресс возможен, но только как результат жестокой борьбы между расами или классами. Поэтому было законно уничтожить просвещенный класс Польши (сталинизм) или искусственно образованные прослойки польских недочеловеков (национал-социализм). До тех пор идеология как нацистской Германии, так и Советского Союза допускала компромисс, который состоял в захвате Польши. Союзничество позволяло им разрушить плоды европейского Просвещения в Польше, уничтожив большую часть польского просвещенного класса. Оно позволило Советскому Союзу расширить свою версию равенства, а нацистской Германии – навязать расовую схему десяти миллионам человек, особенно наглядно через сегрегацию евреев в гетто до принятия какого-то «окончательного решения». Можно считать, что нацистская Германия и Советский Союз представляли собой два примера современности, которые излучали ненависть по отношению к третьему – польскому. Но оба они были очень далеки от того, чтобы представлять собой современность как таковую317.

Ответ на вопрос о 1941 годе меньше касается интеллектуального наследия Просвещения и больше – возможностей империализма, меньше – Парижа и больше – Лондона. И Гитлер, и Сталин противостояли двум главным наследиям британского ХІХ века: империализму как организационному принципу мировой политики и нерушимой власти Британской империи на море. Гитлер, не в силах соперничать с Британией на океанских просторах, видел Восточную Европу созревшей для новой сухопутной империи. Восток не был полной tabula rasa: Советское государство и все, чего оно достигло, нужно было убрать. И тогда это был бы, как сказал Гитлер в июле 1941 года, «Эдемский сад». Британская империя занимала все помыслы предшественника Сталина, Ленина, который верил, что империализм искусственно подпитывает капитализм. Для Сталина как преемника Ленина сложность состояла в том, чтобы защищать родину социализма, Советский Союз, от мира, в котором и империализм, и капитализм упорно продолжали свое существование. Сталин сделал уступку империалистическому миру задолго до того, как Гитлер пришел к власти: если империализм продолжает существовать, то социализм будет воплощен не через мировую революцию, а через Советское государство. После этого идеологического компромисса («социализм в отдельно взятой стране») альянс Сталина с Гитлером был всего лишь деталью. В конце концов, если твоя страна – крепость добра, окруженная миром зла, любой компромисс оправдан и ни один из них ничем не хуже других. Сталин заявил, что альянс с Германией служит советским интересам. Он ожидал, что этот альянс закончится в какой-то момент, но не в 1941 году318.

Гитлер хотел, чтобы немцы стали имперским народом; Сталин же хотел, чтобы советские люди выдержали империалистическую стадию развития истории, как бы долго та ни длилась. Это противоречие больше касалось территории, чем принципа. «Эдемский сад» Гитлера (чистое прошлое, которое нужно обрести в ближайшем будущем) был сталинской «землей обетованной» – территорией, приобретенной дорогой ценой, о которой каноническая история уже написана (сталинский «Краткий курс истории ВКП(б)» 1938 года издания). Гитлер всегда собирался завоевать западную часть Советского Союза. Сталин хотел развить и укрепить Советский Союз во имя самозащиты именно от таких империалистических притязаний, хотя его страхи скорее касались Японии и Польши (или же японско-польско-немецкого окружения), чем вторжения со стороны Германии. Японцы и поляки представляли большую угрозу, чем немцы, культивируя национальные движения внутри Советского Союза. Сталин считал, что тот, кто попытается вторгнуться в его огромную страну, сначала будет искать союзника внутри ее319.

Противоречие было не в идеях, которые существуют сами по себе. Гитлер хотел войны, а Сталин – нет, по крайней мере, не войны 1941 года. Гитлер вынашивал имперскую идею, и это имело большое значение, но он также подумывал о будущих возможностях и восставал против ограничений очень необычного момента. Решающим периодом был год между 25 июня 1940-го и 22 июня 1941 года, между неожиданно стремительной победой Германии над Францией и вторжением в Советский Союз, которое должно было принести такой же быстрый триумф. К середине 1940 года Гитлер покорил большую часть Центральной, Западной и Восточной Европы и у него оставался только один враг – Великобритания. Правительство Гитлера получало советскую пшеницу и нефть, а его армия казалась непобедимой. Почему же тогда, принимая во внимание очень реальную выгоду для Германии от альянса с Советским Союзом, Гитлер решил напасть на союзника?

В конце 1940-го и начале 1941 года Советский Союз и нацистская Германия были единственными могущественными державами на европейском континенте, но не единственными европейскими державами. Германия и Советский Союз переделали Европу, но мир создала Великобритания. Советский Союз и Германия влияли друг на друга определенным образом, но на обоих оказывала влияние Великобритания – враг, который отказывался от альянса с ними. Британская империя и флот сформировали мировую систему, на которую ни нацисты, ни СССР в ближайшем будущем не намеревались замахнуться. Вместо этого каждая из этих стран хотела выиграть собственную войну, завершить свою революцию и построить собственную империю, невзирая на существование Британской империи и доминирование Королевского флота. Советское и нацистское руководство – независимо от того, будут они врагами или союзниками, и невзирая на разность идеологий – стояли перед тем же самым вопросом, поставленным самим существованием Британской державы: как могла большая сухопутная империя процветать и доминировать в современном мире без надежного доступа к мировому рынку и без могущественного флота?320

Сталин и Гитлер пришли к одному и тому же базовому ответу на этот фундаментальный вопрос. Государство должно быть территориально большим и самодостаточным в экономическом плане, со сбалансированными индустрией и сельским хозяйством; оно должно поддерживать послушное и идеологически мотивированное население, способное воплощать в жизнь исторические пророчества – либо сталинскую внутреннюю индустриализацию, либо нацистский колониальный аграрианизм. И Гитлер, и Сталин были нацелены на имперскую автократию в пределах большой сухопутной империи, хорошо снабженной продуктами, сырьем и полезными ископаемыми. Оба понимали показную привлекательность современных материалов: Сталин назвал себя по имени стали, а Гитлер уделял особое внимание ее производству. Однако и Сталин, и Гитлер понимали, что сельское хозяйство – ключевой элемент для завершения столь нужной каждому из них революции. Оба верили, что их система докажет свое превосходство над упадническим капитализмом и будет гарантировать независимость от остального мира, благодаря производству продуктов питания321.

Начиная с конца 1940-го – начала 1941 года советская власть и нацисты очень по-разному учитывали войну в этом грандиозном экономическом планировании. К этому времени Сталину пришлось защищать экономическую революцию, в то время как Гитлеру нужна была война для экономического преобразования. Если у Сталина был «социализм в отдельно взятой стране», то у Гитлера на уме было что-то вроде национал-социализма в нескольких странах: огромная Германская империя сделала возможным процветание немцев за счет других. Сталин саму коллективизацию преподносил как внутреннюю классовую войну и вместе с тем как подготовку к предстоящим внешним войнам. Понять экономическое видение Гитлера можно было только после настоящего военного конфликта, а именно после тотальной военной победы над Советским Союзом. Секрет коллективизации (как говорил Сталин еще задолго до нее) состоял в том, что это была альтернатива экспансивной колонизации, то есть форма внутренней колонизации. В отличие от Сталина, Гитлер полагал, что все еще можно захватить колонии за рубежом: колонии, которые он подразумевал, включали аграрные земли западной части Советского Союза, а также нефтяные запасы советского Кавказа. Гитлер хотел, чтобы Германия была, как он выразился, «самым автократичным государством в мире». Для этого не нужно было побеждать Британию, но нужно было победить Советский Союз. В январе 1941 года Гитлер сказал военному командованию, что «несметные богатства» Советского Союза сделают Германию «неприступной»322.

Готовность британцев продолжать борьбу после падения Франции в июне 1940 года выдвинула эти противоречия на первый план. В период с июня 1940-го по июнь 1941 года Британия была единственным врагом Германии, однако более сильным, чем казалось. Соединенные Штаты не вступали в войну, но президент Франклин Рузвельт четко высказался о своем намерении. В сентябре 1940 года американцы отдали пятьдесят эсминцев британцам в обмен на разрешение базироваться в Карибском море; начиная с марта 1941 года во власти президента были поставки боевой техники (по закону о ленд-лизе). Британские войска были изгнаны с европейского континента, когда пала Франция, но Британия эвакуировала многих военных в город Дюнкерк. Летом 1940 года Люфтваффе сразились с Королевскими военно-воздушными силами Великобритании, но не смогли одержать победы; они могли бомбить британские города, но не могли запугать британцев. Германии не удалось установить воздушного превосходства, и это было главной проблемой для державы, планировавшей вторжение. Хотя десантная операция на Британских островах предполагала бы пересечение Ла-Манша людьми и техникой, у Германии не было кораблей, необходимых для контроля за водами и осуществления транспортных перевозок. Летом 1940 года у Кригсмарине323 было три крейсера и четыре эсминца – вот и все. В последний день июля 1940 года, когда «битва за Британию» только начиналась, Гитлер уже решил вторгнуться на территорию своего союзника, Советского Союза. Он приказал 18 декабря подготовить план операций по вторжению, чтобы «сокрушить Советскую Россию в ходе молниеносной кампании»324.

Гитлер намеревался использовать Советский Союз для решения собственной проблемы с Британией – не в его настоящем качестве союзника, а в качестве будущей колонии. В течение этого решающего года, с июня 1940-го по июнь 1941-го, те, кто планировал экономику Германии, тяжело трудились, придумывая, как завоеванный Советский Союз сделает Германию той супердержавой, которой Гитлер хотел ее видеть. Главные плановики работали под пристальным оком Генриха Гиммлера и под прямым командованием Рейнхарда Гейдриха. Под общим заголовком «Генеральный план “Ост”» оберфюрер СС профессор Конрад Мейер набросал серию планов для обширной восточной колонии. Первая версия плана была закончена в январе 1940 года, вторая – в июле 1941 года, третья – в конце 1941-го, а четвертая – в мае 1942 года. Общий дизайн всех версий был неизменным: немцы депортируют, уничтожат, ассимилируют или поработят местное население и принесут порядок и процветание на покоренные рубежи. В зависимости от демографических оценок, от тридцати пяти до сорока пяти миллионов человек, преимущественно славян, должны были исчезнуть. Согласно одной из редакций плана, 80–85% поляков, 65% западных украинцев, 75% беларусов и 50% чехов должны были быть уничтожены325.

После того, как коррумпированные советские города будут снесены, немецкие фермеры обоснуют, по выражению Гиммлера, «поселения-жемчужины» – утопические фермерские общины, которые будут производить обилие продуктов для Европы. Немецкие поселения на пятнадцать–двадцать тысяч человек каждое будут окружены немецкими селами в радиусе десяти километров. Немецкие поселенцы будут защищать Европу со стороны Уральских гор от азиатского варварства, отброшенного на восток. Борьба на краю цивилизации будет экзаменом на мужество для последующих поколений немецких поселенцев. Колонизация сделает из Германии континентальную империю, способную соперничать с Соединенными Штатами – еще одним смелым фронтирным государством, основанном на истребляющей колонизации и рабском труде. Восток был для нацистов «предопределением судьбы». По мнению Гитлера, «на Востоке похожий процесс повторится во второй раз, как и при покорении Америки». Согласно тому будущему, которое рисовал себе Гитлер, Германия будет обращаться со славянами так же, как северные американцы обращались с коренными индейцами. Как он однажды изрек, российская река Волга станет немецкой Миссисипи326.

Здесь идеология встретилась с необходимостью. Пока Британия не пала, единственным обоснованным видением империи Гитлера было покорение дальнейшей территории в Восточной Европе. То же самое касалось планов Гитлера относительно освобождения Европы от евреев: пока Британия продолжала воевать, евреев нужно было ликвидировать на европейском континенте, а не на каком-то далеком острове вроде Мадагаскара. В конце 1940-го и в начале 1941 года Королевский флот предотвратил океаническую версию Гитлера насчет «окончательного решения». Мадагаскар был собственностью Франции, а Франция пала, но британцы все еще контролировали морские коммуникации. Союзник, Советский Союз, отверг предложение Германии импортировать два миллиона европейских евреев. Пока Советский Союз и нацистская Германия оставались союзниками, немцы ничего не могли сделать, кроме как принять отказ СССР и выжидать подходящего момента. Но если бы Германия завоевала Советский Союз, тогда она могла бы использовать советскую территорию, как ей заблагорассудится. Как только Гитлер приказал готовиться ко вторжению в Советский Союз, он провозгласил перед большой толпой в Берлинском дворце спорта в январе 1941 года, что в ходе мировой войны «с ролью еврейства в Европе будет покончено». «Окончательное решение» последует не за вторжением в Британию; планы на него были отложены на неопределенное время. Оно последует за вторжением в Советский Союз 22 июня 1941 года. Первые массовые расстрелы будут происходить в оккупированной Советской Украине327.

Советский Союз был единственным реальным источником продовольствия для Германии и ее западноевропейской империи, которые вместе и порознь зависели от импорта продуктов. Гитлер знал, что в конце 1940-го и в начале 1941 года 90% продуктовых поставок из Советского Союза осуществлялись из Советской Украины. Подобно Сталину, у Гитлера была тенденция считать саму Украину геополитическим ресурсом, а ее население – инструментами обработки земли, инструментами, которыми можно обменяться с другими или выбросить. Для Сталина обладание Украиной было предпосылкой и доказательством триумфа его версии социализма. Зачищенная, голодная, коллективизированная и терроризируемая – она кормила и защищала Советскую Россию и остальной Советский Союз. Гитлер мечтал о плодородном украинском черноземе, предполагая, что немцы возьмут с ее территории больше, чем СССР328.

Продукты из Украины были так же важны для нацистского видения восточной имерии, как и для сталинской защиты целостности Советского Союза. Украинская «крепость» Сталина была украинской «житницей» Гитлера. Генералы немецкой армии подытожили в августовском исследовании 1940 года, что Украина, «с точки зрения сельского хозяйства и индустрии, – самая ценная часть Советского Союза». Герберт Бакке, ответственный гражданский плановик, сообщил Гитлеру в январе 1941 года: «оккупация Украины освободит нас от всех экономических проблем». Гитлер хотел Украину «для того, чтобы никто не заставил нас снова голодать, как это было в прошлую войну». Покорение Украины сперва оградило бы немцев от британской блокады, а затем колонизация Украины позволила бы Германии стать глобальной державой по модели Соединенных Штатов329.

В отдаленной перспективе нацистский «Генеральный план “Ост”» предполагал захват сельскохозяйственных земель, уничтожение всех, кто на тех землях трудился, и заселение их немцами. Но пока что, во время войны и сразу же после ее (ожидаемого) быстрого завершения, Гитлер нуждался в местном населении, которое бы собирало урожай для немецких солдат и гражданского населения. В конце 1940-го и в начале 1941 года немецкие архитекторы войны решили, что победоносным немецким войскам в завоеванном Советском Союзе следует использовать инструмент, который Сталин изобрел для контроля за поставкой продуктов, – колхозы. Некоторые немецкие политические архитекторы хотели упразднить колхозы во время вторжения, полагая, что это поможет Германии получить поддержку украинского населения. Экономические плановики, однако, полагали, что Германии нужно сохранить колхозы, чтобы кормить армию и немецкое гражданское население. Они одержали победу в этом споре. Бакке (эксперт Геринга по продовольствию в Управлении по четырехлетнему плану) сказал, что «немцам пришлось бы основать колхозы, если бы советский режим уже об этом не позаботился»330.

С точки зрения немецких плановиков, колхозы нужно было использовать снова, чтобы заморить голодом миллионы человек: на самом деле, в это время в планах было уничтожение десятков миллионов. Коллективизация принесла голодомор в Советскую Украину – сначала как непреднамеренный результат неумелости и нереалистических планов зернозаготовок, а после как умышленный результат карательных операций по изъятию продовольствия в конце 1932-го и начале 1933 года. Гитлер же, наоборот, наперед планировал заморить голодом ненужное советское население. Немецкие стратеги рассматривали те части Европы, которые уже были под немецким доминированием и в которые нужно было импортировать продукты, чтобы прокормить около двадцати пяти миллионов человек. Они также учитывали Советский Союз, чье городское население увеличилось примерно на двадцать пять миллионов человек после Первой мировой войны. Они видели перед собой довольно простое решение: последние должны умереть, чтобы первые могли жить. По их подсчетам, колхозы производили как раз нужное количество продукции, чтобы прокормить немцев, но недостаточное, чтобы прокормить народы Востока. Поэтому в этом смысле они были идеальным устройством для политического контроля и экономического баланса331.

Это был «План голода», сформулированный к 23 мая 1941 года: во время войны с СССР и после нее немцы намеревались кормить немецких солдат и немецкое (а также западноевропейское) гражданское население, обрекая на голодную смерть советских граждан, которых они завоюют, особенно жителей больших городов. Продукция из Украины теперь будет отсылаться не на север, чтобы прокормить Россию и остальной Советский Союз, а на запад – кормить Германию и остальную Европу. В немецком понимании Украина (и части Западной России) была «профицитным регионом», который производит продукции больше, чем ему нужно для потребления, в то время как Россия и Беларусь были «дефицитными регионами». Жителям украинских городов и почти всем жителям Беларуси, а также северо-запада России придется либо голодать, либо бежать прочь. Города будут разрушены, территория превратится в природные леса, а около тридцати миллионов населения умрут от голода зимой 1941–1942 года. «План голода» предполагал «уничтожение индустрии, а также огромной части населения в дефицитных регионах». В этих указаниях от 23 мая 1941 года использовались элементы совершенно откровенных формулировок нацистов относительно планов по уничтожению огромного количества людей. «Десятки миллионов человек на этой территории станут лишними и умрут или должны будут эмигрировать в Сибирь. Попытки спасти тамошнее население от голодной смерти путем приобретения излишков из черноземной зоны могут быть только за счет недопоставок Европе. Они сделают невозможным для Германии продержаться до конца войны, они будут мешать Германии и Европе выстоять блокаду. В этом отношении должна царить полная ясность»332.

Герман Геринг, который в это время был самым важным соратником Гитлера, нес полную ответственность за экономическое планирование. Его Управлению по четырехлетнему плану было поручено подготовить план экономики Германии на период войны с 1936-го по 1940 год. Теперь это Управление по четырехлетнему плану, которому было поручено разработать «План голода», должно было выполнить сталинскую пятилетку и повернуть ее в противоположном направлении. Немцы собирались имитировать амбиции сталинской пятилетки (завершить революцию), использовать ее результат (колхозы), но изменить ее цели на противоположные (от первоначальной защиты и индустриализации Советского Союза). «План голода» предусматривал восстановление доиндустриального Советского Союза, в котором жило значительно меньше людей, была слаборазвитая индустрия и не было больших городов. Продвижение Вермахта вперед будет путешествием во времени назад. Национал-социализм должен был перекрыть дамбу прогресса сталинизма, а затем и повернуть вспять течение его великой исторической реки.

Голод и колонизация были политикой Германии – политикой, которую обсуждали, с которой соглашались, формулировали, распространяли и понимали. В общих чертах «План голода» был готов к марту 1941 года. Подходящий набор «Указаний экономической политики» был издан в мае. Несколько подчищенная версия, известная как «Зеленая папка», циркулировала тиражом одна тысяча экземпляров среди немецких руководителей в июне того же года. Непосредственно перед вторжением и Гиммлер, и Геринг занимались контро-лем важных аспектов послевоенного планирования: Гиммлер – долговременной расовой колоней «Генерального плана “Ост”», а Геринг – краткосрочным голоданием и уничтожением по «Плану голода». Немцы намеревались устроить разрушительную войну, которая трансформирует Восточную Европу в убийственную аграрную колонию. Гитлер хотел аннулировать всю работу Сталина. Социализм в отдельно взятой стране будет вытеснен социализмом для немецкой расы. Таковы были планы333.

-------

У Германии была альтернатива – по крайней мере, по мнению ее японских союзников. Через год и месяц после того, как Пакт Молотова-Риббентропа отдалил Токио от Берлина, немецко-японские отношения были восстановлены на основе военного альянса. Токио, Берлин и Рим подписали 27 сентября 1940 года Тройственный пакт. В это время, когда европейская война происходила преимущественно в воздухе, между Королевскими военно-воздушными силами и Люфтваффе, Япония надеялась, что этот альянс мог быть направлен против Великобритании. Токио подталкивал немцев к совершенно иной революции в мировой политической экономике, нежели та, которую представляли немецкие стратеги. Японцы считали, что, вместо колонизации Советского Союза, нацистской Германии нужно присоединиться к Японии и победить Британскую империю.

Японцы, строя свою империю на расширение за пределами островов, считали море инструментом экспансии. В интересах Японии было убедить немцев в том, что британцы – их главный общий враг, поскольку согласие по этому поводу помогло бы японцам завоевать британские (и датские) колонии в Тихом океане. Однако японцы предлагали немцам определенные перспективы, которые были шире их собственной непосредственной потребности в природных ресурсах британских и датских колоний. У них была грандиозная стратегия: вместо сражений с Советским Союзом немцам нужно было двигаться на юг, выгнать британцев с Ближнего Востока и встретить японцев где-нибудь в Южной Азии, например, в Индии. В Токио считали, что если бы немцы и японцы контролировали Суэцкий канал и Индийский океан, то британское военно-морское могущество перестало бы существовать как фактор. И тогда Германия и Япония стали бы двумя мировыми державами334.

Гитлер не проявил никакого интереса к этой альтернативе. Немцы рассказали СССР о Тройственном пакте, но у Гитлера никогда не было намерения разрешить советскому государству присоединиться к нему. Япония хотела бы видеть немецко-японско-советскую коалицию против Великобритании, но это было невозможно. Гитлер уже нацелился на вторжение в Советский Союз. Хотя Япония и Италия были теперь союзницами Германии, Гитлер не включал их в список своих главных военных амбиций. Он считал, что немцы могут и должны победить СССР самостоятельно. Альянс Германии с Японией ограничивался подспудными разногласиями по поводу целей и врагов. Японцам нужно было победить британцев, а со временем и американцев, чтобы стать доминирующей морской державой в Тихом океане. Немцам нужно было разрушить Советский Союз, чтобы стать огромной сухопутной державой в Европе и позже соперничать с британцами и американцами335.

Япония хотела заключить с Советским Союзом договор о нейтралитете еще с лета 1940 года, и он наконец был подписан в апреле 1941 года. Тиунэ Сугихара, японский разведчик и специалист по СССР, провел ту весну в Кенигсберге, немецком городе в Восточной Пруссии на Балтийском море, пытаясь вычислить дату нападения Германии на Советский Союз. В сопровождении польских помощников он путешествовал по Восточной Германии, в том числе по землям, захваченным Германией у Польши. По его предположениям, сделанным на основе наблюдений за передвижениями немецких войск, вторжение должно было состояться в середине июня 1941 года. Его донесения в Токио были лишь одним из тысячи сигналов, присылаемых разведчиками из Европы и со всего мира, о том, что немцы нарушат Пакт Молотова-Риббентропа и нападут на союзника в конце весны или в начале лета336.

Сталин и сам получил более сотни таких сигналов, но предпочел их проигнорировать. Его собственная стратегия всегда состояла в том, чтобы побуждать немцев воевать на западе в надежде на то, что капиталистические державы истощат друг друга и тогда СССР останется только наслаждаться плодами поверженной Европы. Гитлер, по мнению Сталина, одержал победу в Западной Европе (над Норвегией, Данией, Бельгией, Люксембургом, Нидерландами и Францией) слишком быстро и слишком легко. Однако Сталин, казалось, не мог поверить, что Гитлер откажется от наступления на Великобританию, которая была врагом как нацистских, так и советских амбиций и самой могущественной державой в мире. Он ожидал войны с Германией, но не в 1941 году. Он говорил и себе, и другим, что предупреждения об опасности немецкого нападения были британской пропагандой, направленной на то, чтобы поссорить Берлин и Москву, несмотря на очевидную общность их интересов.

Кроме всего прочего, Сталин не мог поверить, что немцы нападут без зимней амуниции, о которой ничего не сообщалось ни в одном из донесений секретных агентов337.

-------

Это был самый большой просчет в политической карьере Сталина. Неожиданное нападение Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года поначалу выглядело потрясающе успешным. Три миллиона немецких солдат в составе трех групп армии пересекли границу Молотова-Риббентропа и двинулись в Балтию, Беларусь и Украину, намереваясь захватить Ленинград, Москву и Кавказ. К немцам в этом наступлении присоединились их союзники (Финляндия, Румыния, Венгрия, Италия и Словакия), а также подразделение испанских и полк хорватских добровольцев. Это было крупнейшее наступление в истории войн; тем не менее, в отличие от вторжения в Польшу, оно происходило только с одной стороны и привело к войне на одном, но очень протяженном фронте. Гитлер не договаривался с японскими союзниками, чтобы те присоединились к атаке на Советский Союз. Японское руководство могло наступать на СССР по собственной инициативе, но вместо этого решило не нарушать договора о ненападении. Несколько японских политических деятелей, в том числе министр иностранных дел Ёсуке Мацуока, призывали к вторжению в советскую Сибирь, но их предложение было отвергнуто. Через два дня после того, как немецкие войска вошли в Советский Союз, 24 июня 1941 года, командование японской армии и флота приняло резолюцию «пока что не вмешиваться в немецко-советскую войну». В августе Япония и Советский Союз вновь подтвердили договор о нейтралитете338.

Немецкие офицеры нисколько не сомневались, что смогут быстро разбить Красную армию. Успех в Польше, а особенно во Франции, заставил многих из них поверить в военный гений Гитлера. Вторжение в Советский Союз во главе с танковыми войсками должно было принести «молниеносную победу» в течение девяти–двенадцати недель. После военного триумфа наступит коллапс советского политического строя и откроется доступ к советской сельскохозяйственной продукции и нефти. Немецкое командование говорило о Советском Союзе как о «карточном домике» либо же «колоссе на глиняных ногах». Гитлер ожидал, что кампания продлится не более трех месяцев или даже меньше того, что это будет «детская игра». Это был самый большой просчет в политической карьере Гитлера339.

-------

Жестокость – это не то же самое, что эффективность, и немецкое планирование было слишком кровожадным, чтобы быть действительно практичным. Вермахт не мог осуществить «План голода», и проблема была не этического характера и состояла не в соблюдении законности. Гитлер освободил войска от обязанности подчиняться законам войны по отношению к гражданскому населению, и немецкие солдаты убивали безоружных людей без колебания. В первые дни нападения они вели себя так же, как и в Польше. На второй день после вторжения немецкие солдаты использовали гражданское население в качестве живого щита. Так же, как и в Польше, немецкие солдаты часто относились к советским солдатам как к партизанам и расстреливали их, когда брали в плен, а также расстреливали советских солдат, пытавшихся добровольно сдаться. Женщин в военной форме (это не было редкостью в Красной армии) сначала убивали просто потому, что те были женщинами. Проблема для немцев состояла скорее в том, что систематически заставлять голодать огромное количество гражданского населения – это по своей сути трудное дело. Значительно легче завоевать территорию, чем перераспределить калории340.

За восемь лет до этого сильное Советское государство смогло заставить голодать Советскую Украину. Сталин воспользовался материально-техническими и социальными ресурсами, на освоение которых не могла надеяться ни одна вторгшаяся армия: опытный и знающий НКВД, партия, корни которой находились в селе, и толпы идеологически настроенных добровольцев. Под его правлением люди Советской Украины (и повсюду) перегибались через вздутые животы, чтобы срезать несколько снопов пшеницы, которую им не дозволялось есть. Возможно, еще более ужасным было то, что они делали это под недремлющим оком многочисленных государственных и партийных чиновников, которые часто сами жили в той же местности. Авторы «Плана голода» считали, что колхозы можно будет эксплуатировать для контроля над запасами зерна и морить голодом значительно большее количество человек, даже если уничтожить власть Советского государства. Нацистам, видимо, даже не приходила в голову идея о том, что любая форма экономического менеджмента будет работать лучше под советским контролем, чем под нацистским. Если так, то немецкая эффективность была скорее идеологическим допущением, а не реальностью341.

Немецкие оккупанты не были способны заставить население голодать тогда и там, когда и где им этого хотелось. Для воплощения «Плана голода» немецкие войска должны были бы охранять каждый колхоз, повсеместно наблюдать за сбором урожая и следить, чтобы продовольствие не прятали и чтобы оно не оставалось неучтенным. Вермахт был способен поддерживать и контролировать колхозы так же, как были способны на это СС и местные помощники, но не настолько же эффективно, как советская власть. Немцы не знали местного населения, местных урожаев и мест, где люди могли прятать продовольствие. Они могли применять террор, но делали это менее систематично, чем советский режим; у них не было партии и они не вызывали такого страха и веры, как она. У них не хватало людей, чтобы закрыть доступ к селам для горожан. И, поскольку война продолжалась дольше запланированного, немецкие офицеры волновались, что организованный голод вызовет в тылу движение сопротивления342.

BL18 OperationBarbarossa 101

«План Барбаросса» должен был реализоваться быстро и решительно и принести «молниеносную победу», в крайнем случае, за три месяца. Однако хоть Красная армия и отступала, она не была разбита. Через две недели боев немцы захватили Литву, Латвию, Восточную Польшу, а также большую часть Советской Беларуси и небольшую – Советской Украины. Франц Гальдер, начальник штаба немецкой армии, признался в своем дневнике 3 июля 1941 года, что, по его мнению, война выиграна. К концу августа немцы добавили к списку Эстонию, еще часть Советской Украины и остальную Советскую Беларусь, но скорость продвижения была недостаточной и фундаментальных целей не было достигнуто. Советское руководство оставалось в Москве. Как точно выразился один из немецких командующих корпуса Вермахта, не было «ни победного блицкрига, ни уничтожения русской армии, ни распада Советского Союза»343.

Германия все равно морила голодом советских граждан, но не столько из соображений политического доминирования, сколько от политического отчаяния. Хотя «План голода» базировался на ложных политических предпосылках, он все еще задавал вектор моральных принципов войны на Востоке. Осенью 1941 года немцы устроили голод не для того, чтобы переделать покоренный Советский Союз, а чтобы продолжать войну без навязывания финансовых затрат собственному гражданскому населению. В сентябре Герингу пришлось дать оценку сложившейся ситуации, которая катастрофически отличалась от ожиданий нацистов. Мечты о разрушенном Советском Союзе, отдающем свои богатства триумфальной Германии, пришлось отбросить. Классическая дилемма политэкономии – ружья или масло – должна была быть разрешена магическим образом: ружья будут взбивать масло. Но теперь, через три месяца после начала войны, мужчины с ружьями очень нуждались в масле. Поскольку война длилась дольше запланированных двенадцати недель, немецкие солдаты соревновались с немецким гражданским населением за ограниченные запасы продовольствия. Само по себе вторжение задержало поставку зерна из Советского Союза. Теперь три миллиона немецких солдат нужно было кормить и при этом не урезать продовольственный паек в самой Германии344.

У немцев не было планов на случай непредвиденного провала. У войск было чувство, что что-то идет не так; в конце концов, никто не выдавал им зимних шинелей и часовые ночью замерзали на посту. Но как можно было сказать немецкому народу, что вторжение провалилось, если Вермахт все еще, казалось, продвигался вперед, а у Гитлера все еще были моменты эйфории? Но если нацистское руководство не могло признать, что война не задалась, то нужно было оградить немецкое гражданское население от негативных последствий вторжения. Урчание в животах могло перерасти в бурчание граждан. Немцам нельзя было позволить жертвовать собой ради войск на фронте, во всяком случае, не слишком уж жертвовать и не слишком рано. Изменение внутренней продовольственной политики могло позволить им увидеть правду: война, по крайней мере, так, как ее видело руководство, уже была проиграна. Бакке, специалист Геринга по продовольствию, точно знал, что нужно сделать: забрать продовольствие у советских граждан, чтобы немцы могли есть досыта345.

Заданием Геринга было щадить экономику Германии и в то же время обеспечивать поставки для немецкой военной машины. Его начальный план (морить голодом Советский Союз после чистой победы) теперь уступил место импровизации: немецкие солдаты должны брать нужное им продовольствие, продолжая войну, которая уже должна была завершиться. 16 сентября 1941 года, когда уже был превышен срок, отпущенный на «молниеносную победу», Геринг приказал немецким войскам «жить с земли». Один из генералов был более точен: немцы должны кормить себя сами, «как во время колониальных войн». Продовольствие из Советского Союза должно было распределяться сначала немецким солдатам, затем немцам в Германии, затем советским гражданам, а уже затем советским военнопленным. Пока Вермахт сражался, пока дни становились короче, а ночи длиннее, пока грунтовые дороги превращались под осенними дождями в грязь и болото, солдатам приходилось заботиться о себе самостоятельно. Приказ Геринга позволял их превратно понимаемой войне продолжаться ценой голодания миллионов советских граждан и, конечно же, ценой смерти миллионов немецких, советских и прочих солдат346.

Поведение ставленника Гитлера Геринга в сентябре 1941 года было поразительно похоже на то, как вел себя в декабре 1932 года ставленник Сталина Каганович: оба расписали инструкции в сфере продовольственной политики, гарантировавшие смерть миллионов человек в последующие месяцы; оба рассматривали смерть от голода, которая была последствием их политики, не как человеческую трагедию, а как вражескую агитацию. Так же, как это делал в свое время Каганович, Геринг теперь инструктировал подчиненных, что голод является оружием врага, нацеленным на то, чтобы вызвать сочувствие там, где необходима жесткость. Сталин и Каганович поставили членов украинской Компартии между собой и украинским населением в 1932-м и 1933 годах, принуждая украинских коммунистов нести ответственность за зернозаготовки и брать на себя вину за невыполнение плана. Гитлер и Геринг поместили Вермахт между собой и голодающим советским населением в 1941-м и 1942 годах. В течение лета 1941 года некоторые немецкие солдаты делились своими пайками с голодными советскими гражданами. Немногие немецкие офицеры попытались сделать так, чтобы советских военнопленных кормили. Осенью это прекратилось. Немецким солдатам говорили, что если они хотят есть, то должны морить голодом окружающее население. Они должны были представлять себе, что еда, попавшая в рот советского гражданина, отобрана у немецкого ребенка347.

Немецкие командующие должны были продолжать войну, что означало кормить своих солдат и морить голодом всех остальных. Это была политическая логика и нравственная ловушка. У солдат и младших офицеров не оставалось другого выхода, кроме как не подчиниться либо сдаться в плен – варианты настолько же немыслимые для немецких войск в 1941 году, как и для украинских коммунистов в 1932 году348.

BL19 GermanPOW 102

В сентябре 1941 года три группы армии Вермахта (группа армий «Север», «Центр» и «Юг») подошли к новой продовольственной политике с довольно разных позиций. Группа армий «Север», задачей которой был захват стран Балтии и северо-запада России, взяла в сентябре Ленинград в осаду. Группа армий «Центр» пронеслась в августе по Беларуси. После долгой паузы, во время которой некоторые ее силы помогали группе армий «Юг» в битве с Киевом, она продвинулась снова по направлению к Москве в начале октября. Тем временем группа армий «Юг» двигалась по Украине по направлению к Кавказу, но значительно медленнее, чем предполагалось. Отряды немецких солдат напоминали коммунистические бригады десятилетней давности, которые забирали столько продовольствия, сколько могли, и так быстро, как только могли.

Группа армий «Юг» морила голодом людей в Киеве и Харькове – в двух столицах Советской Украины. Киев взяли 19 сентября 1941 года – намного позже, чем планировалось, и после длительных обсуждений того, что делать с городом. Согласно «Генеральному плану “Ост”», Гитлер хотел, чтобы город был уничтожен. Командующим на местах, однако, нужен был мост через Днепр, чтобы продолжать продвижение на восток. Поэтому, в конце концов, солдаты взяли город штурмом. Оккупанты 30 сентября запретили поставку продовольствия в Киев. Логика была такой: продовольствие должно оставаться в селах, чтобы его контролировала армия, а позже – немецкая гражданская оккупационная власть. Однако крестьяне из сел под Киевом находили способ пробираться в город и даже устраивать там базары. Немцы не могли закрыть город так, как это сделала советская власть в 1933 году349.

Вермахт не придерживался изначального «Плана голода», а вместо этого морил людей голодом там, где считал это полезным. Вермахт никогда не намеревался заморить голодом все население Киева, а пытался только обеспечить удовлетворение собственных нужд. И тем не менее это была политика безразличия к человеческой жизни как таковой; она уничтожила, наверное, пятьдесят тысяч человек. Как записал один киевлянин в декабре 1941 года, немцы празднуют Рождество, но местные «все двигаются, как тени, тут повальный голод». В Харькове подобная политика убила, наверное, двадцать тысяч человек. Среди них в 1942 году были двести семьдесят три ребенка в городском приюте для сирот. Именно возле Харькова голодающие сельские дети в 1933 году поедали друг друга живьем в передвижном сиротском доме. Теперь городские дети, хоть и в значительно меньшем количестве, умирали такой же ужасной смертью350.

Планы Гитлера относительно Ленинграда, бывшей столицы Российской империи, превзошли даже самые большие опасения Сталина. Ленинград находился на Балтийском море, ближе к столице Финляндии Хельсинки и к эстонской столице Таллинну, чем к Москве. Во время Большого террора Сталин позаботился, чтобы против финнов была направлена одна из самых кровожадных национальных операций, полагая, что Финляндия может в один прекрасный день потребовать себе Ленинград. В ноябре 1939 года Сталин обеспечил себе ненависть финнов, напав на Финляндию, которая находилась, согласно Пакту Молотова-Риббентропа, в сфере его влияния. В этой Зимней войне финны нанесли Красной армии тяжелые потери и подпортили ей репутацию. В конечном итоге им пришлось уступить примерно десятую часть своей территории в марте 1940 года, что позволило Сталину создать буферную зону вокруг Ленинграда. Таким образом, в июне 1941 года Финляндия была союзницей Гитлера, поскольку финны, естественно, хотели получить назад свою землю и взять реванш в том, что они называли «продолжающейся войной». Но Гитлер не хотел взять Ленинград и отдать его финнам – он хотел стереть его с лица земли. Гитлер хотел, чтобы население Ленинграда было уничтожено, город разрушен до основания, а уже после этого отдать его территорию финнам351.

В сентябре 1941 года финская армия отрезала Ленинград с севера, а группа армий «Север» начала кампанию по осаде и бомбардировкам города с юга. Хотя немецкое командование не знало всех радикальных планов Гитлера относительно советских городов, оно соглашалось с тем, что Ленинград нужно заморить голодом. Эдуард Вагнер, генерал-квартирмейстер немецкой армии, писал своей жене, что жителей Ленинграда, все три с половиной миллиона человек, нужно будет оставить на милость судьбы. Их слишком много для армейского «пакета снабжения», и «сентиментальность неуместна». Подступы к городу были заминированы, чтобы предотвратить побеги. Город не сдавался, но даже если бы и решил сдаться, то капитуляцию не приняли бы. В немецких планах было выморить Ленинград голодом. В самом начале осады Ленинграда, 8 сентября 1941 года, немецкая артиллерия уничтожила продовольственные склады и нефтехранилища города. В октябре 1941 года около двух с половиной тысяч человек умерли от голода и болезней. В ноябре – пять с половиной тысяч человек, а в декабре – пятьдесят тысяч. До конца осады, длившейся до 1944 года, умерло около миллиона человек352.

Ленинград не вымер от голода полностью, потому что местная советская власть действовала в городе и распределяла имевшийся хлеб, а также потому, что советское руководство пошло на риск и снабжало население продовольствием. Когда замерз лед на Ладожском озере, появилась дорога для выхода из города и продуктовых поставок в город. Той зимой температура опустилась до отметки минус сорок градусов, и при таких морозах в городе не было ни продовольствия, ни отопления, ни воды. Однако советская власть в городе не рухнула. НКВД продолжал аресты, допросы и ссылки. Заключенных также переправляли по Ладожскому озеру; ленинградцы были среди около двух с половиной миллионов человек, которых НКВД переправил в ГУЛАГ во время войны. Милиция и пожарная служба выполняли свои функции. Дмитрий Шостакович был добровольцем в пожарной бригаде, когда писал третью часть своей Седьмой симфонии. Библиотеки продолжали работать, люди читали книги, писали и защищали диссертации353.

В огромном городе русские (и не только) стояли перед той же дилеммой, что украинцы и казахи (и не только) за десять лет до того во время голодомора коллективизации. Ленинградка Ванда Зверева, которая во время осады была ребенком, позже вспоминала свою маму с большой любовью и восхищением: она была «красивая женщина. Я бы сравнила ее лицо с Моной Лизой». Ее отец был физиком с артистическими способностями, который вырезал из дерева скульптуры греческих богинь перочинным ножиком. В конце 1941 года, когда семья голодала, ее отец пошел на работу в надежде добыть продовольственные карточки. Его не было несколько дней. Однажды ночью Ванда проснулась и увидела маму, стоящую над ней с серпом. Она начала бороться с мамой и победила ее или же, скорее, «тень, которая от нее осталась». Она дала действиям мамы снисходительную интерпретацию: мама хотела избавить ее от страданий голода, убив быстро. Ее отец вернулся с продуктами на следующий день, но для мамы было уже слишком поздно: она умерла несколько часов спустя. Семья зашила ее в одеяла и оставила на кухне, пока мерзлая земля не оттает и можно будет ее похоронить. В квартире было так холодно, что ее тело не разлагалось. Весной отец Ванды умер от воспаления легких354.

В тогдашнем Ленинграде подобных историй насчитывалось сотни тысяч. Вера Костровицкая была одной из многих ленинградских интеллектуалов, ведших дневники, чтобы записать все ужасы. Она имела польское происхождение и потеряла мужа за несколько лет до этого во время Большого террора. Теперь она была свидетельницей того, как умирали от голода ее русские соседи. В апреле 1942 года она описала судьбу незнакомца, которого видела ежедневно: «Прислонившись спиной к столбу, на снегу сидит человек, высокий, укутанный в лохмотья, на плечах у него рюкзак. Он прижался к столбу. Наверное, он шел на Финский вокзал, устал и присел. Две недели, пока я ходила туда-сюда в госпиталь, он “сидел” таким образом:

без рюкзака

без лохмотьев

в белье

голый
скелет с вырванными внутренностями»355.

Самым известным ленинградским дневником является дневник одиннадцатилетней Тани Савичевой, в котором записано:

«Женя умерла 28 декабря в 12:00 утра 1941 г.

Бабушка умерла 25 января в 3 часа дня 1942 г.

Лека умер 17 марта в 5 часов утра 1942 г.

Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи 1942 г.

Дядя Леша 10 мая в 4 часа дня 1942.

Мама –13 мая в 7:30 утра 1942 г.

Савичевы умерли. Умерли все.

Осталась одна Таня»356.

Таня Савичева умерла в 1944 году.

Чем больше было у Вермахта власти над населением, тем больше у населения было шансов умереть от голода. В лагерях военнопленных, где Вермахт полностью контролировал узников, царила смерть беспрецедентных масштабов. Именно в этих лагерях внедряли нечто очень похожее на изначальный «План голода».

Никогда раньше в истории войн не было взято в плен так много солдат за столь короткий срок. В одном лишь бою под Смоленском солдаты Вермахта группы армий «Центр» взяли в плен триста сорок восемь тысяч человек; в другом группа армий «Юг» взяла под Киевом шестьсот шестьдесят пять тысяч человек. Только за те два сентябрьских сражения в плен попали более миллиона мужчин (и небольшое количество женщин). К концу 1941 года немцы взяли в плен около трех миллионов советских солдат. Для немцев это не было неожиданностью. От трех немецких групп армий ожидали еще более быстрого темпа продвижения, а потому даже большего количества военнопленных. Искусственное воспроизведение ситуации предсказывало будущий ход действий. Однако немцы не готовились к взятию военнопленных, по крайней мере, не в обычном смысле этого слова. По заведенному закону войны, военнопленных кормят, дают им убежище и оказывают медицинскую помощь хотя бы для того, чтобы обеспечить аналогичные действия со стороны противника357.

Гитлер хотел перевернуть традиционную логику. Относясь к советским военнопленным ужасно, он хотел, чтобы немецкие солдаты боялись такого же отношения со стороны советской армии и сражались бы отчаянно, чтобы не попасть в руки врага. Он, казалось, не мог допустить мысли, что солдаты господствующей расы могли сдаться в плен недочеловекам из Красной армии. У Сталина был такой же взгляд: солдаты Красной армии не должны сдаваться в плен живыми. Он не допускал возможности, что советские солдаты будут отступать или сдаваться. Они должны были продвигаться вперед, убивать и умирать. В августе 1941 года Сталин объявил, что советских военнопленных будут приравнивать к дезертирам, а их семьи будут арестованы. Когда сын Сталина попал в плен к немцам, он арестовал собственную невестку. Эта жесткая наступательная доктрина приводила к тому, что советские солдаты попадали в плен. Советские командующие боялись приказывать отступать, иначе вина пала бы на них лично (после чего последовали бы репрессии и расстрел), поэтому солдаты удерживали позиции слишком долго, их окружали и захватывали. В своей политике Гитлер и Сталин действовали заодно, делая из советских солдат военнопленных, а затем превращая военнопленных в не-людей358.

После того, как советские пленные сдавались, они были шокированы дикостью немцев. Пленных красноармейцев заставляли идти в длинных колоннах с места сражения до лагеря и ужасно при этом били. Например, солдат, взятых в плен в Киеве, заставили пешком пройти более четырехсот километров. По воспоминаниям одного из них, если изможденный пленник садился на обочине дороги, немецкий конвоир «подъезжал на лошади и стегал кнутом. Человек продолжал сидеть, опустив голову. Тогда конвоир вынимал из седла карабин или пистолет из кобуры». Пленных, которые были ранены, больны или изнурены, расстреливали на месте, а тела оставляли, чтобы советские граждане их нашли, омыли и похоронили359.

Когда Вермахт перевозил советских военнопленных поездом, то использовались открытые товарные вагоны, никак не защищавшие от непогоды. Когда поезда прибывали к месту назначения, сотни, а иногда и тысячи замерзших трупов выпадали из открывшихся дверей. Смертность во время таких перевозок достигала иногда семидесяти процентов. Примерно двести тысяч военнопленных погибли в таких маршах смерти и при таких смертельных перевозках. Все военнопленные, прибывшие в около восьмидесяти лагерей для военнопленных, основанных в оккупированном Советском Союзе, были измученными и голодными, а многие еще и ранеными или больными360.

Обычно лагерь для военнопленных – это простой объект, построенный одними солдатами для других, но его цель – сохранение жизни. Такие лагеря строятся в трудных условиях и в незнакомой местности, но их строят люди, которые знают, что их собственные товарищи находятся в плену у армии противника. Немецкие же лагеря для военнопленных в Советском Союзе иногда очень отличались от обычной картины. Они создавались для того, чтобы оборвать жизнь. В принципе, они делились на три типа: дулаг (транзитный лагерь), шталаг (базовый лагерь для рядовых и унтер-офицеров) и меньший по размерам офлаг (для офицеров). На деле же все три типа лагерей часто были не более чем местом в чистом поле, обнесенным колючей проволокой. Пленных не регистрировали по именам, хотя и пересчитывали. Это было поразительным отступлением от законов и обычаев. Даже в немецких концлагерях записывали имена узников. Был еще только один тип немецких сооружений, в котором не записывали имен, но на то время он еще не был изобретен. Не было предусмотрено никакого обеспечения продовольствием, убежищем или медицинской помощью. Не было медпунктов, а очень часто и туалетов. Обычно не было никакой защиты от непогоды. Официальный паек для пленных был значительно ниже уровня выживания, но часто и его не давали. На практике только более сильные узники и те, кого отбирали работать охранниками, могли рассчитывать на кормежку361.

Советских военнопленных поначалу смущало такое с ними обращение Вермахта. Один из них думал, что «немцы учат нас вести себя по-товарищески». Не в силах представить, что голод был политикой, он считал, будто немцы хотели, чтобы советские пленные демонстрировали солидарность друг с другом и делились той едой, которая у них была. Возможно, этот солдат просто не мог поверить, что, как и Советский Союз, нацистская Германия была государством, которое морило людей голодом целенаправленно. По иронии, вся сущность немецкой политики по отношению к пленным состояла в том, что они не были равноправными человеческими существами, поэтому и не являлись равноправными солдатами и уж ни при каких условиях не товарищами. Указания от мая 1941 года напутствовали немецких солдат помнить о «нечеловеческой жестокости» русских в бою. Немецких лагерных охранников предупредили в сентябре, что их будут наказывать за недостаточное применение оружия362.

Осенью 1941 года военнопленные во всех дулагах и шталагах начали голодать. Хотя даже Геринг признался, что «План голода» как таковой невозможен, приоритеты немецкой оккупации должны были заставить советских военнопленных голодать. Имитируя и радикализируя порядки советского ГУЛАГа, немецкие власти давали меньше еды тем, кто не мог работать, таким образам ускоряя смерть более слабых. Официальный паек тех, кто не мог работать, 21 октября 1941 года урезали на 27%. Для многих это было исключительно теоретическое уменьшение, поскольку во многих лагерях для военнопленных никого регулярно не кормили и в большинстве из них более слабые и так не имели регулярного доступа к пище. Ремарка армейского генерал-квартирмейстера, Эдуарда Вагнера, сделала явной политику отбора: те пленные, которые не могут работать, сказал он 13 ноября, «должны голодать». В лагерях узники ели все, что только могли найти: траву, кору, еловые иглы. У них не было мяса, разве что кто-нибудь убивал собаку. Некоторым пленным изредка перепадала конина. Узники дрались за возможность облизать ложки и миски, а их немецкие охранники смеялись над этой картиной. Когда начался каннибализм, немцы трактовали это как результат низшего уровня развития советской цивилизации363.

Ужасные условия войны еще больше приблизили Вермахт к идеологии национал-социализма. Точнее сказать, немецких военных, начиная с 1933 года, все больше нацифицировали. Гитлер устранил угрозу со стороны Эрнста Рёма и его СА в 1934 году и объявил немецкое перевооружение и набор в армию в 1935 году. Он переориентировал немецкую индустрию на создание оружия и получил серию очень реальных побед в 1938 году (Австрия, Чехословакия), в 1939 году (Польша) и 1940 году (Дания, Норвегия, Люксембург, Бельгия и более всего Франция). У него было несколько лет, чтобы выбрать любимчиков среди высшего офицерского состава и репрессировать тех, чьи взгляды он находил слишком традиционными. Победа над Францией в 1940 году очень сблизила немецкое военное командование с Гитлером, поскольку офицеры начали верить в его талант.

Однако именно отсутствие победы над Советским Союзом неразрывно связало Вермахт с нацистским режимом. В голодающем Советском Союзе осенью 1941 года Вермахт находился в моральной ловушке, и казалось, что выход из нее мог предложить только национал-социализм. От всех остатков традиционных воинских идеалов следовало отрешиться ради деструктивной этики, которая поясняла трудное положение армии. Безусловно, немецких солдат нужно было кормить, но они ели, чтобы набраться сил для сражения в войне, которая уже была проиграна. Безусловно, калории добывали из села, чтобы кормить солдат, но это приводило, в сущности, к бессмысленному голоду. По мере того, как высшее военное командование и полевые офицеры претворяли в жизнь нелегальные и убийственные программы, для них не оставалось никакого оправдания, кроме того, которое дал Гитлер: люди – это контейнеры калорий, которые нужно опустошить; славяне, евреи, азиаты и народы Советского Союза – недочеловеки и поэтому не представляют совершенно никакой ценности. Подобно украинским коммунистам 1933 года, немецкие офицеры 1941 года претворяли в жизнь политику голода. В обоих случаях многие отдельные люди поначалу возражали или сомневались, но в составе групп они в конечном итоге вовлекли себя в преступления режима и таким образом подчинили себя моральным требованиям своих руководителей. Они стали системой, а система – катастрофой.

Именно Вермахт основал первую сеть лагерей и руководил ею в гитлеровской Европе, где люди умирали тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч и, наконец, миллионами.

Некоторые из лагерей военнопленных с ужасной репутацией находились в оккупированной Беларуси, где к концу ноября 1941 года смертность достигла 2% в день. В шталаге-325 под Минском, который один из его узников вспоминал как «просто ад», узников набивали в пределах колючей проволоки так тесно, что те едва могли двигаться. Им приходилось мочиться и испражняться там же, где они стояли. В этом лагере погибли около ста девяти с половиной тысяч человек. В дулаге-185, дулаге-127 и шталаге-341 в городе Могилеве на востоке Беларуси очевидцы видели горы трупов, лежащих возле колючей проволоки. В этих лагерях умерли приблизительно тридцать–сорок тысяч узников. В дулаге-131 в Бобруйске в лагерных помещениях произошел пожар. Тысячи узников сгорели заживо, а тысяча семьсот человек были расстреляны из автоматов при попытке к бегству. Всего в бобруйском лагере погибло по крайней мере тридцать тысяч человек. В дулаге-220 и 121 в Гомеле половина узников была помещена в заброшенные конюшни, у другой же половины вообще не было никакого укрытия. В декабре 1941 года смертность в этих лагерях возросла с двухсот человек до четырехсот и семисот в день. В дулаге-342 в Молодечном условия были настолько кошмарными, что узники подавали письменные петиции с просьбой их расстрелять364.

Аналогичными были и лагеря в оккупированной Советской Украине. Из шталага-306 в Кировограде немецкие охранники рапортовали, что узники едят тела застреленных товарищей, иногда еще до того, как жертвы умирают. Розалия Волковская, выжившая в лагере во Владимире-Волынском, видела то, что происходило с мужчинами в местном шталаге-365: «Мы, женщины, видели сверху, что многие узники едят трупы». В шталаге-346 в Кременчуге, где узники получали самое большее двести граммов хлеба в день, каждое утро в яму сбрасывали тела. Как и в Украине 1933 года, иногда живых хоронили вместе с мертвыми. В том лагере погибло по крайней мере двадцать тысяч человек. В дулаге-162 в Сталино (ныне Донецк), по крайней мере, десять тысяч узников загоняли за один раз за колючую проволоку маленького лагеря в центре города. Люди могли только стоять. Лишь умирающие лежали, потому что любого, кто ложился, затоптали бы. Здесь погибли около двадцати пяти тысяч человек, освободив место для новых пленных. Дулаг-160 в Хороле, на юго-запад от Киева, был одним из больших по размеру лагерей. Хотя объект был расположен на заброшенном кирпичном заводе, узникам запрещалось ютиться в его помещениях. Если они пытались прятаться там от дождя или снега, их расстреливали. Комендант лагеря любил наблюдать за зрелищем дерущихся за еду узников. Он тогда въезжал на коне в центр разъяренной толпы и давил насмерть людей. В этом и в других лагерях возле Киева погибло тридцать тысяч человек365.

Советские военнопленные также находились на десятках других объектов в оккупированной Польше, в Генерал-губернаторстве (которое растянулось на юго-восток после вторжения немцев в Советский Союз). Оттуда пораженные члены польского сопротивления докладывали о массовой смерти советских узников зимой 1941–1942 года. Около 45 690 человек умерли в лагерях Генерал-губернаторства за десять дней, с 21 по 30 октября 1941 года. В шталаге-307 в городе Демблине за время войны погибли около восьмидесяти тысяч советских военнопленных. В шталаге-319 в Хелме погибли около шестидесяти тысяч человек; в шталаге-366 в городе Седльце – пятьдесят пять тысяч человек; в шталаге-325 в городе Замосць – двадцать восемь тысяч человек; в шталаге-316 в Седльце – двадцать три тысячи. Около полумиллиона советских военнопленных умерли от голода в Генерал-губернаторстве. На конец 1941 года самую большую группу жертв немецкого строя в оккупированной Польше составляли не местные поляки, не местные евреи, а советские военнопленные, которых привезли на запад, в оккупированную Польшу, и оставили умирать от холода и голода. Несмотря на недавнее вторжение СССР в Польшу, польские крестьяне часто пытались подкармливать голодающих советских узников. В отместку немцы расстреливали польских женщин, приносивших кувшины с молоком, и истребляли целые польские села366.

Даже если бы все советские военнопленные были здоровы и хорошо питались, смертность зимой 1941–1942 года все равно была бы высокой. Вопреки тому, что думали многие немцы, у славян не было врожденного иммунитета к холоду. В отличие от немцев, советские солдаты иногда были снабжены зимней одеждой, которую немцы отбирали. Военнопленных обычно оставляли без приюта и без теплой одежды при температуре значительно ниже нуля. Поскольку лагеря часто находились в полях, не было деревьев или пригорков, которые бы защищали от беспощадных зимних ветров. Узники, роя руками мерзлую землю, строили сами себе простые землянки, где и спали. В Гомеле три советских солдата-товарища пытались согревать себя, тесно прижавшись друг к другу. Каждый по очереди спал посредине, в самом лучшем месте, согреваемый телами товарищей. Только один из них дожил до того, чтобы рассказать эту историю367.

Для сотен тысяч военнопленных это был второй политический голод в Украине после перерыва в восемь лет. У тысяч солдат из Советской Украины во второй раз вспухли животы или же они снова стали свидетелями каннибализма. Несомненно, что очень многие их тех, кто пережил тогда первый массовый голод, погибли во время второго. Немногим украинцам, как, например, Ивану Жулинскому, удалось пережить оба. Сын депортированного «кулака», он вспоминал голод 1933 года и говорил людям, что он из «голодного края». Он подбадривал себя в немецком плену, напевая песню:

Якби мені крила –

Піднявся б у небо

За синії хмари:

Немає там власті,

Немає там кари368.

Как и во время советского голодомора 1933 года, во время устроенного немцами голода 1941 года многие местные жители в Украине делали все возможное, чтобы помочь умирающим. Женщины называли мужчин своими родственниками и делали так, чтобы тех отпустили. Молодые женщины выходили замуж за пленных, которые были на работах за пределами лагерей. Немцы иногда такое позволяли, поскольку это означало, что мужчины будут работать в зоне немецкой оккупации и производить продукты для немцев. В Кременчуге, где ситуация с продовольствием не была тяжелой, работники из лагерей оставляли в городе пустые сумки утром, когда шли на работу, и забирали их вечером, наполненные продуктами, которые приносили прохожие. В 1941 году условия для такой помощи были благоприятными, поскольку урожай был необычайно хорошим. Женщины (в рапортах почти всегда значились женщины) старались кормить пленных во время маршей смерти или уже в лагерях. Однако командование лагерей для военнопленных в большинстве случаев запрещало гражданскому населению приближаться к лагерям с продуктами. Таких людей обычно прогоняли предупредительными выстрелами. Иногда их убивали369.

Устройство лагерей на востоке демонстрировало презрение к жизни – жизни славян, азиатов и евреев, что и сделало такой массовый голод возможным. В немецких лагерях военнопленных для солдат Красной армии смертность за время войны составляла 57,5%. В первые восемь месяцев операции «Барбаросса» она, должно быть, была гораздо выше. В немецких лагерях военнопленных для солдат западных союзников смертность составляла менее 5%. Осенью 1941 года за один день погибло столько советских военнопленных, сколько британских и американских вместе взятых за весь период Второй мировой войны370.

-------

Как советское население нельзя было заставить голодать силой воли, так нельзя было разрушить Советское государство одним ударом, хотя немцы, конечно же, пытались. Часть идеи о «молниеносной победе» состояла в том, что Вермахт займет территорию так быстро, что солдаты и замыкающие айнзацгруппы смогут убивать советскую политическую элиту и военно-политических офицеров Красной армии. «Руководящие указания по поведению войск в России», изданные 19 мая 1941 года, требовали «применения суровых мер» к четырем группам: агитаторам, партизанам, саботажникам и евреям. «Директивы по обращению с военно-политическими комиссарами» от 6 июня 1941 года указывали, что пленных политофицеров нужно расстреливать371.

Фактически местная советская элита сбежала на восток, и чем более элитными были эти люди, тем с большей долей вероятности их могли эвакуировать, либо же у них были ресурсы для организации собственного бегства. Страна была огромной, и у Гитлера не было союзника, который бы вторгся с другой стороны и мог бы схватить этих людей. Немецкая политика массового уничтожения могла коснуться советского руководства только на тех землях, которые уже были оккупированы: Украина, Беларусь, страны Балтии и очень тонкая кромка России. Это был далеко не весь Советский Союз, и вышеупомянутые люди не были критически важными для советской системы. Людей расстреливали, но последствия этого для Советского государства были весьма незначительны. У большинства отрядов Вермахта, казалось, не было проблем с подчинением «комиссарскому приказу»: 80% из них докладывали про экзекуции комиссаров. Военные архивы сохранили записи о 2252 таких расстрелах Вермахтом, но действительное количество было, очевидно, больше372.

Убивать гражданское население было в основном заданием айнзацгрупп, и они его уже выполняли в Польше в 1939 году. Так же, как и в Польше, айнзацгруппам поручали уничтожение определенных политических групп с тем, чтобы государство пало. За Вермахтом в Советский Союз следовали четыре айнзацгруппы: айнзацгруппа «А» – за группой армий «Север» на земли Балтики по направлению к Ленинграду; айнзацгруппа «В» – за группой армий «Центр» через Беларусь по направлению к Москве; айнзацгруппа «С» – за группой армий «Юг» в Украину, а айнзацгруппа «D» двигалась за 11-й Армией на крайнем юге Украины. Как Гейдрих уточнил в своей телеграмме от 2 июля 1941 года после того, как устно отдал соответствующие приказы, айнзацгруппы должны были убивать коммунистов-начальников, евреев, занимающих партийные и государственные должности, а также других «опасных элементов». Точно так же, как и с «Планом голода», происходило и с уничтожением людей, обозначенных как политически опасные: те, кто находился в тюремном заключении, были самыми уязвимыми. К середине июля поступили приказы проводить массовые расстрелы в шталагах и дулагах. 8 сентября 1941 года айнзацкомандованию было приказано сделать «отбор» военнопленных и расстрелять государственных и партийных работников, комиссаров, интеллектуалов и евреев. В октябре высшее армейское руководство предоставило айнзацкомандованию и Секретной полиции неограниченный доступ к лагерям373.

Айнзацкомандование не могло тщательно проверять советских военнопленных. Его представители допрашивали советских военнопленных в загонах сразу же после их прибытия. Они приказывали комиссарам, коммунистам и евреям сделать шаг вперед. Затем они уводили их, расстреливали и сбрасывали в ямы. У них было несколько переводчиков, и по их воспоминаниям отбор людей был довольно случайным. У немцев были неточные представления о воинских званиях и знаках различия в Красной армии, и поначалу они принимали горнистов за комиссаров. Они знали, что офицерам разрешалось иметь более длинные волосы, чем рядовым, но этот показатель был нечетким: большинство этих мужчин уже давно не были у парикмахера. Только одну группу мужчин можно было легко идентифицировать – мужчин-евреев: немецкие охранники инспектировали пенисы на предмет обрезания. В редких случаях евреям удавалось выжить, утверждая, что они обрезанные мусульмане, но чаще случалось так, что расстреливали обрезанных мусульман, принимая их за евреев. Кажется, немецкие врачи охотно участвовали в проведении этой процедуры; медицина была очень нацифицированной профессией. По воспоминаниям врача из лагеря в Хороле, «для каждого офицера и солдата в те времена было абсолютно естественным, что евреев расстреливали». После отбора были расстреляны по крайней мере пятьдесят тысяч советских евреев, а также пятьдесят тысяч неевреев374.

Немецкие лагеря военнопленных на Востоке были гораздо более смертоносными, чем немецкие концлагеря. Действительно, существующие концлагеря изменили характер после контакта с военнопленными. Дахау, Бухенвальд, Заксенхаузен, Маутхаузен и Аушвиц стали местом уничтожения, поскольку СС использовали их для казней советских военнопленных. Около восьми тысяч советских военнопленных были уничтожены в Аушвице, десять тысяч – в Маутхаузене, восемнадцать тысяч – в Заксенхаузене. В Бухенвальде в ноябре 1941 года СС применяли метод массового уничтожения советских военнопленных, который был поразительно похож на советские методы, используемые во времена Большого террора, но в нем было еще лицемернее и изощреннее. Узников заводили в комнату посреди барака, в котором было довольно шумно. Они оказывались как будто в госпитальной комнате для осмотра, окруженные мужчинами в белых халатах – эсэсовцами, которые притворялись врачами. Они заставляли пленного стать спиной к стене в определенном месте, как будто бы для измерения роста. В стене была вертикальная щель, напротив которой оказывалась шея заключенного. В прилегающей комнате находился эсэсовец с пистолетом. Когда он видел шею через щель, он стрелял. Труп затем выбрасывали в третью комнату, «экзаменационную» же быстро мыли и заводили в нее следующего заключенного. Трупы партиями по тридцать пять – сорок человек увозили на грузовиках в крематорий – техническое достижение по сравнению с советской практикой375.

По самым скромным подсчетам, немцы расстреляли полмиллиона советских военнопленных. Посредством голода и ненадлежащих условий транспортировки они убили еще около 2,6 миллиона человек. В целом, наверное, были уничтожены 3,1 миллиона советских военнопленных. Жестокость не свергла советский строй; если она к чему-то и привела – так это к укреплению советского боевого духа. Охота на комиссаров, коммунистов и евреев была бессмысленна. Расстрел этих людей, уже находившихся в плену, ненамного ослабил Советское государство. Вообще-то, политика голода и отбора упрочили сопротивление Красной армии. Зная, что в немецком плену им придется голодать в агонии, солдаты, конечно же, предпочитали сражаться. Если коммунисты, евреи и комиссары знали, что их расстреляют, у них тоже не было причин сдаваться. По мере того, как распространялась информация о немецкой политике, советские граждане начинали думать, что Советская власть была, пожалуй, предпочтительной альтернативой376.

Когда война продолжилась в ноябре 1941 года, все больше немецких солдат погибало на фронте и их нужно было заменять новобранцами из Германии, Гитлер и Геринг осознали, что некоторые военнопленные могут понадобиться как рабочая сила в Рейхе. Геринг 7 ноября отдал приказ проводить положительную селекцию (для работы). К концу войны более миллиона советских военнопленных работали в Германии. Плохое обращение и голод вынести было не просто. Один сочувствующий немецкий наблюдатель писал: «Из миллионов заключенных только несколько тысяч способны работать. Неимоверно много их умерло, у многих тиф, а остальные так слабы и несчастны, что совсем не могут работать». Около четырехсот тысяч пленных, отправленных в Германию, умерли377.

-------

Исходя из начальных немецких планов, вторжение в Советский Союз было совершенным фиаско. Операция «Барбаросса» должна была принести «молниеносную победу»; поздней осенью 1941 года победой и не пахло. Вторжение в Советский Союз должно было решить все экономические проблемы, но оно их не решило. В конечном итоге, оккупированная Бельгия, к примеру, для нацистской Германии имела большее экономическое значение. Советское население предстояло зачистить; в любом случае, самым важным экономическим вкладом от Советского Союза был труд. Покоренный Советский Союз также должен был предоставить место для «окончательного решения» еврейской «проблемы». Евреи должны были работать на износ в Советском Союзе, либо же их следовало выслать за Уральские горы или в ГУЛАГ. Защита Советским Союзом своей страны летом 1941 года еще раз сделала «окончательное решение» невозможным378.

К концу 1941 года нацистское руководство уже подумывало о четырех разных версиях «окончательного решения» (но было вынуждено отказаться от них). Люблинский план резервации в Восточной Польше провалился к ноябрю 1939 года, потому что Генерал-губернаторство было слишком близко и ситуация там была слишком сложной; согласованный советский план провалился к февралю 1940 года, потому что Сталин не был заинтересован в приеме еврейской эмиграции; мадагаскарский план – к августу 1940 года, потому что сначала Польша, а затем Британия воевали вместо того, чтобы сотрудничать; а теперь принудительный советский план провалился к ноябрю 1941 года, потому что немцы не уничтожили Советское государство. Хотя вторжение в СССР не принесло никакого «решения», оно точно заострило еврейскую «проблему». Немецкая восточная зона завоевания была теперь, в сущности, идентична части мира, наиболее густо заселенной евреями. Оккупируя Польшу, страны Балтии и западную часть Советского Союза, немцы получили контроль над самой важной традиционной родиной европейских евреев. Под немецким правлением теперь жили около пяти миллионов евреев. За исключением поздней Российской империи, ни в одном государстве за всю историю не было столько евреев, как в Германии в 1941 году379.

По судьбе некоторых советских узников, освобожденных из лагерей на востоке, можно было судить о том, что ждало евреев. В Аушвице в начале сентября 1941 года сотни советских узников были отравлены синильной кислотой – инсектицидом, составной частью препарата «Циклон Б», использовавшимся ранее для фумигации бараков польских узников в лагерях. Позже около миллиона евреев будут отравлены «Циклоном Б» в Аушвице. Примерно в это же время другие советские военнопленные были использованы для тестирования газенвагена в Заксенхаузене. В этом автомобиле выхлопные газы подавались в кузов, таким образом запертые в нем люди травились угарным газом. Той же осенью газенвагены использовались для уничтожения евреев в оккупированной Советской Беларуси и Украине. К декабрю 1941 года угарный газ также использовали в припаркованых «душегубках» в Хелмно для убийства польских евреев на землях, аннексированных Германией380.

Из числа затерроризированных и голодающих узников лагерей для военнопленных немцы набрали не меньше миллиона мужчин для службы в армии и полиции. Поначалу предполагалось, что они будут помогать немцам контролировать территорию Советского Союза после падения его правительства. Когда же этого не произошло, этим советским гражданам было поручено помогать в массовых преступлениях, которые Гитлер и его соратники совершали на оккупированной территории, пока длилась война. Многим бывшим узникам дали лопаты и приказали копать рвы, над которыми немцы расстреливали евреев. Других набирали для полицейских формирований, используемых для охоты за евреями. Некоторых узников отослали в тренировочный лагерь Травники, где их готовили быть лагерными надсмотрщиками. Эти советские граждане и ветераны войны, обученные служить нацистской Германии, проведут 1942 год в трех лагерях смерти в оккупированной Польше (Треблинке, Собиборе и Белжеце), где отравят газом более миллиона польских евреев381.

Таким образом, некоторые из тех, кто пережил одну немецкую убийственную политику, стали пособниками в другой, когда война по разрушению Советского Союза превратилась в войну по уничтожению евреев.

317 Эта книга не об интеллектуальной истории, и я могу позволить себе только кратчайшие ремарки по поводу этих сложных вопросов. Как индивиды, Гитлер и Сталин воплощали разные формы германского ответа на Просвещение времен начала ХІХ века: Гитлер – трагически-романтический герой, который должен нести бремя лидерства испорченной нации, Сталин же – гегелианский дух мира, который открывает смысл истории и диктует его другим. Более детальное сравнение, которое предложил Кристофер Кларк, должно было учитывать их различные взгляды на время. Нацистский и советский режимы отвергали принципиальное представление Просвещения о том, что время двигается вперед само по себе, принося знания, а значит, и прогресс. Каждый из них спешил, к моменту, который предположительно находился в прошлом. Марксизм действительно являлся схемой прогресса, но Ленин перепрыгнул прогнозы Маркса и сделал революцию в отсталой стране, в то время как индустриально более развитые страны отвергали прогнозы Маркса и не устраивали никаких социальных революций. Сталинский СССР, таким образом, в 1930-х годах торопился, чтобы родина социализма могла защитить себя от империалистического мира. Нацисты торопились еще больше на пути к даже более фантастическому видению. Они представляли себе катаклизм, который разрушит Советский Союз, переделает Восточную Европу и восстановит величие и чистоту Германии. Гитлер страстно желал успеть создать Германию своей мечты еще при жизни, которая, как он боялся, будет короткой. Вступление к попыткам объединить дискуссии о нацистской Германии и Советском Союзе в рамках интеллектуальной истории см.: Bracher K.D. Zeit der Ideologien: Eine Geschichte politischen Denkens im 20. Jahrhundert. – Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1984.

318 Этот аргумент представлен в разделах 1–3. Про «Эдемский сад» (16 июля 1941 года) см.: Mulligan T.P. The Politics of Illusion and Empire: German Occupation Policy in the Soviet Union, 1942–1943. – New York: Praeger, 1988. – P. 8.

319 Сравните с: Goulder A. Stalinism: A Study of Internal Colonialism // Telos. – 1978. – № 34. – Pp. 5–48; Viola L. Selbstkolonisierung der Sowjetunion // Transit. – 2011. – № 38. – Pp. 34–56.

320 Британия – скорее внешний фактор в этом исследовании, чем предмет изучения, но здесь также нужно сделать ударение на важном значении личностей в истории. См.: Lukacs J. June 1941: Hitler and Stalin. – New Haven: Yale University Press, 2007; Lukacs J. Five Days in London, May 1940. – New Haven: Yale University Press, 1999. Также см.: Berlin I. Personal Impressions. – Princeton: Princeton University Press, 2001. – Pp. 1–23.

321 См. главу «Предисловие» к этой книге, а также: Streit C. Keine Kamaraden: Die Wehrmacht und die sowjetischen Kriegsgefangen 1941–1945. – Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1978. – Pp. 26–27. Нефть была важна и для индустрии, и для сельского хозяйства. Здесь Германия также зависела от импорта, а настоящая автократия, похоже, требовала завоевания советского Кавказа и его нефтяных запасов.

322 См.: Tooze A. The Wages of Destruction. – Pp. 409, 424, 429, 452. О «самом автократичном государстве в мире» см.: Kennedy P.M. Aufstieg und Verfall der britischen Seemacht. – Herford: E.S. Mittler & Sohn, 1978. – P. 341. О нефтяных ресурсах см.: Eichholtz D. Krieg um Öl: Ein Erdölimperium als deutsches Kriegsziel (1938–1943). – Leipzig: Leipziger Universitätsverlag, 2006. – Pp. 8, 15 и по тексту. Также см.: Hildebrand K. Vom Reich zum Weltreich: Hitler, NSDAP und koloniale Frage 1919–1945. – Munich: Wilhelm Fink Verlag, 1969. – Pр. 657–658. Немецкие военные были уверены, что советские ресурсы необходимы для ведения войны (см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder: Political and Economic Planning for German Occupation Policy in the Soviet Union, 1940–1941. – New York: Berghahn Books, 2006. – Pp. 27, 37, 40, 212 (о «несметных богатствах»)).

323 Kriegsmarine – военно-морской флот Германии в эпоху Третьего рейха (прим. пер.).

324 О возможностях военно-морского флота Германии см.: Weinberg G.L. A World at Arms. – P. 118; Tooze A. The Wages of Destruction. – Pp. 397–399; Evans R.J. The Third Reich at War. – Pp. 143–146. Цит.: Mazower M. Hitlerʼs Empire. – P. 133. Алан Милвард давно обратил внимание на значимость допущения быстрой победы (см.: Milward A.S. The German Economy at War. – London: Athlone Press, 1965. – Pp. 40–41).

325 О «Генеральном плане “Ост”» см.: Madajczyk C. Vom «Generalplan Ost» zum «Generalsidlungsplan» // Der «Generalplan Ost»: Hauptlinien der nationalsozialistischen Planungs-und Vernichtungspolitik / Ed. by Rössler M., Schleiermacher S. – Berlin: Akademie Verlag, 1993. – Pp. 12–13, 64–66; Aly G., Heim S. Architects of Annihilation. – P. 258; Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 100–101, 216; Wasser B. Himmlers Raumplannung im Osten. – Basel: Birkhäuser Verlag, 1993. – Pp. 51–52; Tooze A. The Wages of Destruction. – Pp. 466–467; Rutherford. Prelude. – P. 217; Mazower M. Hitlerʼs Empire. – Pp. 206, 210; Longerich P. Heinrich Himmler. – Pp. 597–599.

326 О Гиммлере см.: Longerich P. Heinrich Himmler. – P. 599. О Гитлере см.: Kershaw I. Hitler. – P. 651. Также см.: Tooze A. The Wages of Destruction. – P. 469.

327 Слова Гитлера, произнесенные 31 января 1941 года, процитированы по книге Tooze A. The Wages of Destruction. – P. 465. Конечному варианту «Окончательного решения» будет посвящен следующий раздел. Эванс считает, что Гитлеру нужно было начать войну против Советского Союза до завершения войны с Британией, потому что немецкие граждане будут противиться новой войне (см.: Evans R.J. The Third Reich at War. – P. 162).

328 Die Weltgefahr des Bolschewismus. Rede des Reichskanzlers Adolf Hitler im Berliner Sportpalast // Deutschösterreichische Tageszeitung. – 03.03.1933; Kershaw I. Fateful Choices. – P. 267. Об указанных процентах см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 56, 143.

329 Цит.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 211, 50, 40. Также см.: Tooze A. The Wages of Destruction. – P. 469; Kershaw I. Hitler. – P. 650.

330 Цит.: Gerlach C. Kalkulierte Morde: Die deutsche Wirtschafts-und Vernichtungspolitik in Wießrußland 1941 bis 1944. – Hamburg: Hamburger Edition, 1999. – P. 342. Классификацию институционного аппарата см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 17–18, 148.

331 Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 138, 162–163.

332 Об «уничтожении индустрии...» см.: Verbrechen der Wehrmacht: Dimensionen des Vernichtungskrieges 1941–1944. – Hamburg: Institut für Sozialforschung, 2002. – P. 65. Длинная цитата см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 133; также см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – Pp. 52–56. Учитывая поселения советских евреев, эти «лишние люди» включали не только россиян, беларусов, украинцев и балтийцев, но, по крайней мере, и три четверти населения советских евреев.

333 Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 164. В июне Гитлер подтвердил, что Геринг целиком ответственен за экономическое планирование.

334 Hauner M. India in Axis Strategy: Germany, Japan, and Indian Nationalists in the Second World War. – Stuttgard: Klett-Cotta, 1981. – Pp. 378–383.

335 Принимая во внимание способность Гитлера импровизировать, трудно говорить о стратегии в общепринятом смысле. По моему мнению, разногласие между теми, кто говорит о континентальной и мировой стратегиях, можно очень просто разрешить так: Гитлер и его командование соглашались, что захваченный Советский Союз нужен был для того, чтобы продолжать войну – какую бы форму она ни приняла. У Гитлера на уме была война континентов, и он верил, что она наступит. Чтобы победить в такой мировой войне, нужно было поскорее одержать победу в континентальной войне.

336 Относительно договора о нейтралитете см.: Weinberg G.L. A World at Arms. – Pp. 167–169; Hasegawa T. Racing the Enemy: Stalin, Truman, and the Surrender of Japan. – Cambridge: Harvard University Press, 2005. – Pp. 13–14.

337 Burleigh M. Germany Turns Eastwards. – Pp. 484, 487.

338 О колебаниях Японии см.: Weinberg G.L. A World at Arms. – P. 253. О «пока что не вмешиваться...» см.: Hasegawa T. Racing the Enemy. – P. 13. О повторном подписании договора см.: Krebs G. Japan and the German-Soviet War, 1941. – P. 554. О часто забываемой роли Италии см.: Schlemmer T. Die Italiener an der Ostfront. – Munich: R. Oldenbourg Verlag, 2005.

339 Цит.: Römer F. Der Kommissarbefehl: Wehrmacht und NS-Verbrechen an der Ostfront 1941/42. – Paderborn: Ferdinand Schöningh, 2008. – P. 204. Цитату Гитлера см.: Kershaw I. Hitler. – P. 566. Также см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht: Deutsche Militärbestazung und einheimische Bevölkerung in der Sowjetunion 1941–1944. – Munich: R. Oldenbourg, 2008. – P. 64; Bartov O. Hitlerʼs Army: Soldiers, Nazis, and War in the Third Reich. – New York: Oxford University Press, 1991. – P. 16.

340 Об использовании гражданских лиц в качестве живого щита см.: Приказ от 13 мая 1941 года, текст которого есть в Verbechen der Wehrmacht. – P. 46. Также см.: Bartov O. Hitlerʼs Army. – P. 71; Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 71, 205 (о женщинах в военной форме); Römer F. Der Kommissarbefehl. – Pp. 228, 551; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 774.

341 Gerlach C. Kalkulierte Morde. – Pp. 244, 266; Bartov O. The Eastern Front 1941–1945: German Troops and the Barbarisation of Warfare. – Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2001. – P. 132.

342 Verbechen der Wehrmacht. – P. 344; Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 185; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 266.

343 Цит.: Arnold K.J. Die Eroberung und Behandlung der Stadt Kiew durch die Wehrmacht im September 1941: Zur Radikalisierung der Besatzungspolitik // Militärgeschichtliche Mitteilungen. – 1999. – № 58 (1). – P. 46.

344 См.: Edele M., Geyer M. States of Exception // Beyond Totalitarianism: Stalinism and Nazism Compares / Ed. by Geyer M, Fizpatrick S. – Cambridge: Cambridge University Press, 2009. – P. 171. О проблеме продовольственного снабжения немецких солдат без уменьшения продовольственного пайка см.: Tooze A. The Wages of Destruction.

345 Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 798. Как указывает Туз, немцы действительно были готовы на жертвы экономического характера ради военных усилий (см.: Tooze A. The Wages of Destruction).

346 Streit C. Keine Kamaraden. – Pp. 143, 153. О Вальтере фон Рейхенау (запись от 28 сентября) см.: Arnold K.J. Die Eroberung und Behandlung der Stadt Kiew durch die Wehrmacht im September 1941. – P. 35.

347 Streit C. Keine Kamaraden. – Pp. 143, 153. Сравните с: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 2.

348 См.: Keegan J. The Face of Battle. – New York: Viking, 1976. – P. 73; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 51; Förster J. The German Army and the Ideological War against the Soviet Union // The Policies of Genocide: Jews and Soviet Prisoners of War in Nazi Germany / Ed. by Hirschfeld Gerhard. – London: Allen & Unwin, 1986. – P. 22; Verbrechen der Wehrmacht. – P. 288.

349 Arnold K.J. Die Eroberung und Behandlung der Stadt Kiew durch die Wehrmacht im September 1941. – Pp. 27–33.

350 О Киеве см.: Berkhoff K.C. Harvest of Despair: Life and Death in Ukraine Under Nazi Rule. – Cambridge: Harvard University Press, 2004. – Pp. 170–186 (на с. 184 указано максимальное общее число жертв – 56 400 человек); Arnold K.J. Die Eroberung und Behandlung der Stadt Kiew durch die Wehrmacht im September 1941. – P. 34. О Харькове см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 192; Verbrechen der Wehrmacht. – P. 328 (количество жерв указано как минимум 11 918 человек).

351 Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – Pp. 181, 186.

352 Вагнер в 1944 году был одним из участников заговора против Гитлера (см. цитаты в Verbrechen der Wehrmacht. – Pp. 193, 311). Миллион человек – это приблизительное число, указывающееся в западной литературе, например, см.: Kirschenbaum L.A. The Legacy of the Siege of Leningrad, 1941–1995: Myth, Memories, and Monuments. – Cambridge: Cambridge University Press, 2006; Salisbury H.E. The 900 Days: The Siege of Leningrad. – New York: Harper & Row, 1969. В советских источниках приводится цифра 632 тысячи человек (см.: Verbrechen der Wehrmacht. – P. 308). О продовольствии и отоплении см.: Writing the Siege of Leningrad / Ed. by Simmons C., Perlina N. – Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 2002. – P. 23.

353 Gerlach C. Krieg, Ernährung, Völkermord: Forschungen zur deutschen Vernichtungspolitik im Zweiten Weltkrieg. – Hamburg: Hamburger Edition, 1998. – P. 36; Salisbury H.E. The 900 Days. – Pp. 508–509; Writing the Siege of Leningrad. – P. xxi; Kirschenbaum L.A. The Legacy of the Siege of Leningrad, 1941–1995. – P. 1.

354 Głębocki H. Pierwszy naród ukarany. – Pp. 179–189.

355 Writing the Siege of Leningrad. – P. 51.

356 Дневник находится на экспозиции в Государственном Музее истории Ленинграда (г. Санкт-Петербург), экспозиция «Ленинград в годы Великой Отечественной войны».

357 Относительно вышеуказанных цифр см.: Verbrechen der Wehrmacht. – P. 209. О предполагаемом числе пленных см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 783.

358 Bartov O. Hitlerʼs Army. – P. 87; Polian P. La violence contre les prisonniers de guerre soviétiques dans le IIIe Reich et un URSS // La violence de guerre 1914–1945 / Ed. by Audoin-Rouzeau S., Becker A., Ingrao Chr., Rousso H. – Paris: Éditions Complexes, 2002. – P. 123; Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945 // Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg / Ed. by Echternkamp J. – Munich: Deutsche Verlags-Anstalt, – 2005. – № 9/2. – Pp. 800–801. Также см.: Merridale C. Ivanʼs War: Life and Death in the Read Army, 1939–1945. – New York: Henry Holt, 2006. – P. 28; Braithwaite R. Moscow 1941. – P. 165.

359 Berkhoff K.C. Harvest of Despair: Life and Death in Ukraine Under Nazi Rule. – Cambridge: Harvard University Press, 2004. – Pp. 94–96; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – Pp. 845–857. Общие сведения о том, как обращались с военнопленными, см.: Keegan J. The Face of Battle. – Pp. 49–51.

360 Polian P. La violence contre les prisonniers de guerre soviétiques dans le IIIe Reich et un URSS. – P. 121. Датнер приводит цифру 200–250 тысяч человек (см.: Datner S. Zbrodnie Wehrmachtu na jeńcach wojennych w II Wojniej Światowej. – P. 379).

361 Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – Р. 805; Gerlach C. Krieg, Ernährung, Völkermord. – P. 24.

362 О «товарищах» см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. – Париж: YMCA Press, 1994. – С. 30.

363 Об иерархии начальства см.: Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – Heidelberg: C.F. Müller Juristischer Verlag, 1981. – P. 7. Цит.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 219; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 801. Также см.: Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – P. 808. О каннибализме см.: Shumejko M.F. Die NS-Kriegsgefangenenlager in Weißrussland in den Augen des Militärarztes der Roten Armee, L. Atanasyan // Sowjetische und deutsche Kriegsgefangene in den Jahren des Zweiten Weltkriegs / Ed. by Selemenev V. at al. – Dresden-Minsk, 2004. – P. 174; Hartmann C. Massensterben oder Massenvernichtung? Sowjetische Kriegsgefangene im «Unternehmen Barbarossa». Aus dem Tagebuch eines deutschen Lagerkommandanten // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. – 2001. – № 49 (1). – P. 124.

364 Об урезании пайков см.: Megargee G. War of Annihilation: Combat and Genocide on the Eastern Front, 1941. – Lanham: Rowman & Littlefield, 2007. – P. 119; Ich werde es nie vergessen: Briefe sowjetischer Kriegsgefangener 2004–2006. – Berlin: Ch. Links Verlag, 2007. – P. 178. О Минске см.: Verbrechen der Wehrmacht. – Pр. 227–229; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – Pр. 768, 856; Gerlach C. Krieg, Ernährung, Völkermord. – P. 51; Polian P. La violence contre les prisonniers de guerre soviétiques dans le IIIe Reich et un URSS. – P. 121; Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – P. 807; Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии 1941–1944 / Под ред. Белуги З.И. – Минск: Беларусь, 1965. – С. 199. О Бобруйске см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 224. О Гомеле см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 224; Дугас И.А., Черон Ф.Я. Советские военнопленные в немецких концлагерях (1941–1945). – Москва: Авуар консалтинг, 2003. – С. 125. О Могилеве см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – Pp. 224–225. О Молодечном см.: Gerlach C. Krieg, Ernährung, Völkermord. – P. 34; Megargee G. War of Annihilation. – P. 90; Bartov O. Hitlerʼs Army. – P. 79.

365 Про Кировоград см.: Verbrechen der Wehrmacht. – Pp. 239–244. О Хороле см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 226. О Сталино см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 227; Datner S. Zbrodnie Wehrmachtu na jeńcach wojennych w II Wojniej Światowej. – P. 404.

366 Motyka G. Tragedia jeńców sowieckich na ziemiach polskich podczas II wojny światowej. – Неопубликованная рукопись, 2009. – Pp. 2–6; Kopówka E. Stalag 366 Siedlce. – Siedlce: SKUNKS, 2004. – P. 47. Про 45 690 человек, погибших в лагерях Генерал-губернаторства, см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. – С. 131. Также см.: Młynarczyk J.A. Judenmord in Zentralpolen: Der Distrikt Radom im Generalgouvernement 1939–1945. – Darmstadt: WGB, 2007. – P. 245 (250–570 тысяч человек).

367 Об отсутствии теплой одежды см.: Bartov O. The Eastern Front 1941–1945. – P. 112. О трех солдатах см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. – С. 125.

368 Ich werde es nie vergessen. – P. 113. Выражаем благодарность Татьяне Пастушенко за предоставленный оригинал письма Ивана Вакуловича Жулинского, по которому мы уточнили имя автора процитированных строк (Прим. науч. ред.)

369 О гражданских, которые пытались приносить в лагеря продукты, см.: Berkhoff K.C. Harvest of Despair. – Pp. 95, 101; Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – P. 808. О Кременчуге см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 226.

370 Сравните с: Verbrechen der Wehrmacht. – P. 188.

371 О намерении убивать советскую элиту см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 104. О Гитлере в марте 1941 см.: Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – P. 36. Текст директив см.: Verbrechen der Wehrmacht. – Pp. 53–55.

372 О расстрелах 2252 комиссаров см.: Römer F. Der Kommissarbefehl. – P. 581.

373 О 2 июля 1941 года см.: Verbrechen der Wehrmacht. – P. 63; Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 105; Kershaw I. Fateful Choices. – P. 453. Об инструкциях, данных айнзацгруппам, и об их выполнении см.: Datner S. Zbrodnie Wehrmachtu na jeńcach wojennych w II Wojniej Światowej. – P. 153; Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – Pp. 69, 99; Berkhoff K.C. Harvest of Despair. – P. 94. Об октябре 1941 года см.: Streit C. The German Army and the Policies of Genocide // The Policies of Genocide: Jews and Soviet Prisoners of War in Nazi Germany / Ed. by Hirschfeld G. – London: Allen & Unwin, 1986. – P. 7.

374 Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 204 (на С. 153 и 235 приводятся цифры соответственно 50 и 100 тысяч). Оверманс указывает цифру сто тысяч расстрелянных (Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – P. 815). Арад приводит общую цифру восемьдесят тысяч расстрелянных еврейских военнопленных (Arad Y. The Holocaust in the Soviet Union. – Lincoln: University of Nebraska Press; Jerusalem: Yad Vashem, 2009. – P. 281). Цитата (врача): Datner S. Zbrodnie Wehrmachtu na jeńcach wojennych w II Wojniej Światowej. – P. 234. О нацификации медицинской профессии см.: Hilberg R. Perpetrators, Victims, Bystanders: The Jewish Catastrophe. – New York: HarperPerennial, 1993. – P. 66.

375 Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – Pp. 102–106.

376 О минимальной цифре потерь (как минимум 2,4 миллиона человек) см.: Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – P. 244. О цифре 3–3,3 миллиона см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 210; Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – Pp. 811, 825; Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. – С. 185; Hartmann C. Massensterben oder Massenvernichtung? – P. 97. О максимальной цифре (3,9 миллиона) см.: Sokolov B. How to Calculate Human Losses During the Second World War // Journal of Slavic Military Studies. – 2009. – № 22 (3). – P. 452. О боевом духе см.: Verbrechen der Wehrmacht. – P. 204.

377 Про 7 ноября 1941 года см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 817. Сопоставьте с: Gerlach C., Werth N. State Violence – Violence Societies // Beyond Totalitarianism: Stalinism and Nazism Compared / Ed. by Geter M., Fitzpatrick S. – Cambridge: Cambridge University Press, 2009. – P. 164. Также см.: Streim A. Die Behandlung sowjetischer Kriegsgefangener im «Fall Barbarossa». – Pp. 99–102, 234. Об общей цифре четыреста тысяч умерших из числа освобожденных см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 215. Цит. за (Johannes Gutschmidt): Hartmann C. Massensterben oder Massenvernichtung? – P. 158 (схожие цифры, приведенные Розенбергом, см.: Gott mit uns: Der deutsche Vernichtungskrieg im Osten 1939–1945 / Ed. by Klee E., Dreßen W. – Frankfurt: S. Fischer, 1989. – P. 142).

378 О Бельгии см.: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 121.

379 Про Геббельса см.: Evans R.J. The Third Reich at War. – P. 238. Сопоставьте с: Kay A.J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder. – P. 109; Longerich P. The Unwritten Order. – Pp. 55, 60; Browning C.R. The Origins of the Final Solution; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 747; Gerlach C. Krieg, Ernährung, Völkermord. – P. 178; Arad Y. Belzec, Sobibor, Treblinka: The Operation Reinhard Death Camps. – Bloomington: Indiana University Press, 1987. – P. 14; Aly. Architects. – P. 160.

380 Про эксперименты по асфиксии см.: Overmans R. Die Kriegsgefangenenpolitik des Deutschen Reiches 1939 bis 1945. – P. 814; Longerich P. The Unwritten Order. – P. 82; LongerichP. Heinrich Himmler. – P. 567; Datner S. Zbrodnie Wehrmachtu na jeńcach wojennych w II Wojniej Światowej. – Pр. 208, 428; Verbrechen der Wehrmacht. – P. 281; Mazower M. Hitlerʼs Empire. – P. 383; Browning C.R. The Origins of the Final Solution. – P. 357; Gott mit uns. – P. 136.

381 О количестве завербованных узников см.: Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. – P. 181. Также см.: Black P. Handlanger der Endlösung: Die Trawniki Männer und die Aktion Reinhard 1941–1943 // Aktion Renhardt, Der Völkermord an den Juden im Generalgouvernement 1941–1944 / Ed. by Musial B. – Osnabrück: Fibre, 2004. – P.р 313–317; Gerlach C. Kalkulierte Morde. – Pр. 207–208.