«Теперь будем жить!» – повторял голодный мальчик, бредя вдоль тихих дорог и через пустые поля, но еда, которую он видел, существовала лишь в его воображении. Всю пшеницу забрали во время бесчеловечных реквизиций, после которых началась в Европе эра массового уничтожения. Шел 1933 год, и Иосиф Сталин целенаправленно морил голодом Советскую Украину. Маленький мальчик умер, как умерли более трех миллионов других людей. «Я встречусь с ней под землей», – сказал молодой человек о своей жене. Он оказался прав: его расстреляли после неё; их похоронили в числе семисот тысяч жертв сталинского террора 1937–1938 годов. «Они спросили про обручальное кольцо, которое я...» – на этой фразе обрывается дневник польского офицера, расстрелянного советскими сотрудниками НКВД в 1940 году. Он был одним из двухсот тысяч польских граждан, расстрелянных советским и немецким правительством в начале Второй мировой войны, в то время как нацистская Германия и Советский Союз совместно оккупировали его страну. В конце 1941 года одиннадцатилетняя ленинградская девочка завершила свой простой дневник такими словами: «Осталась только Таня». Адольф Гитлер предал Сталина, Танин город был осажден немцами, а ее семья была среди четырех миллионов советских граждан, которых немцы заморили голодом. Следующим летом двенадцатилетняя еврейская девочка из Беларуси1 написала отцу последнее письмо: «Я прощаюсь с тобой перед смертью. Я так боюсь этой смерти, потому что они бросают маленьких детей в общие могилы живьем». Она была среди более пяти миллионов евреев, уничтоженных в газовых камерах или расстрелянных немцами.

В середине ХХ века посреди Европы нацисты и советский режим вместе уничтожили около 14 миллионов человек. Все эти жертвы погибли на «кровавых землях», которые простираются от Центральной Польши до Западной России и располагаются на территории Украины, Беларуси и стран Балтии. В годы консолидации национал-социализма и сталинизма (1933–1938), совместной германско-советской оккупации Польши (1939–1941), а затем германско-советской войны (1941–1945) на эти земли пришли доселе невиданные в истории массовые злодеяния. Их жертвами были преимущественно евреи, беларусы, украинцы, поляки, русские и прибалты – коренное население этих земель. Четырнадцать миллионов человек были убиты всего за двенадцать лет (1933–1945), пока Гитлер и Сталин находились у власти. Хотя родные края этих людей в середине этого периода превратились в поля сражений, они стали жертвами не войны, а смертоносной политики. Вторая мировая война была самым летальным конфликтом за всю историю войн, и около половины солдат, погибших на полях сражений по всему миру, полегли именно здесь, на «кровавых землях». Но ни один из погибших четырнадцати миллионов человек не был солдатом, исполнявшим свой долг. Большинство их составляли женщины, дети и старики; ни у кого из них не было оружия; у многих отобрали все, что они имели, даже одежду.

Аушвиц – самое известное место уничтожения на «кровавых землях». Сегодня Аушвиц – это символ Холокоста, а Холокост – символ наибольшего зла столетия. И все-таки у узников Аушвица, зарегистрированных в качестве рабочей силы, был шанс выжить: имя лагеря известно благодаря мемуарам и художественным повестям, написанным выжившими. Гораздо больше евреев (преимущественно польских) лишились жизни в газовых камерах других немецких фабрик смерти, практически все узники которых погибли и чьи названия всплывают в памяти гораздо реже: Треблинка, Хелмно, Собибор, Белжец. Еще больше евреев (польских, советских и прибалтийских) было расстреляно надо рвами и ямами. Большинство этих евреев умерли рядом с местом своего проживания – в оккупированной Польше, Литве, Латвии, в Советских Украине и Беларуси. Немцы свозили евреев отовсюду, чтобы уничтожить их на «кровавых землях». Евреи прибывали в Аушвиц поездами из Венгрии, Чехословакии, Франции, Нидерландов, Греции, Бельгии, Югославии, Италии и Норвегии. Немецких евреев депортировали на «кровавые земли» (в Лодзь, Каунас, Минск или Варшаву), чтобы отравить газом или расстрелять. Людей, живших там, где я сейчас пишу эту книгу, в 9-м районе Вены, депортировали в Аушвиц, Собибор, Треблинку и Ригу – все они расположены на «кровавых землях».

BL01 Bloodlands 100

Массовое уничтожение евреев немцами происходило не только в Германии, но и в Польше, Литве, Латвии и в Советском Союзе. Гитлер проводил антисемитскую политику в стране, где еврейская община была маленькой. Евреи составляли менее одного процента немецкого населения, когда в 1933 году Гитлер стал канцлером Германии, а на момент начала Второй мировой войны – около четверти процента. Первые шесть лет правления Гитлера немецким евреям разрешалось эмигрировать (в унизительных и бедственных обстоятельствах). Большинство немецких евреев, которые были свидетелями того, как Гитлер выиграл выборы 1933 года, умерли естественной смертью. Уничтожение 165 тысяч немецких евреев – это само по себе ужасное преступление, но оно было лишь малой частью трагедии европейских евреев – менее 3% от всех смертей Холокоста. Только когда нацистская Германия вторглась в Польшу в 1939 году, а в Советский Союз – в 1941-м, идея Гитлера уничтожить евреев по всей Европе пересеклась с двумя самыми крупными группами еврейского населения в Европе. Его амбициозный план уничтожения евреев в Европе можно было осуществить только в тех частях Европы, где жили евреи.

Холокост затмевает планы Германии, предусматривавшие еще больше убийств. Гитлер хотел не только уничтожить евреев, но и разрушить Польшу и СССР как государства, уничтожить их правящие классы и убить десятки миллионов славян (русских, украинцев, беларусов и поляков). Если бы война Германии против СССР пошла по намеченному плану, то тридцать миллионов человек гражданского населения погибли бы от голода в первую зиму и еще десятки миллионов были бы высланы, убиты, ассимилированы или порабощены. Хотя этим планам не суждено было сбыться, они служили моральным основанием, на котором базировалась оккупационная политика на Востоке. За время войны немцы уничтожили приблизительно равное количество евреев и неевреев, преимущественно моря голодом советских военнопленных (более трех миллионов человек) и жителей осажденных городов (более миллиона человек), расстреливая мирное население в ходе карательных операций (не менее миллиона человек, в основном беларусов и поляков).

Советский Союз победил нацистскую Германию на Восточном фронте во Второй мировой войне, тем самым обеспечив Сталину благодарность миллионов и решающую роль в устройстве послевоенной Европы. Однако список массовых уничтожений Сталина был почти таким же внушительным, как и у Гитлера. Можно даже сказать, что в мирное время он даже был значительно длиннее. Во имя защиты и модернизации Советского Союза по приказу Сталина были заморены голодом миллионы и расстреляны семьсот пятьдесят тысяч человек в 1930-х годах. Сталин убивал собственных граждан не менее эффективно, чем Гитлер – граждан чужих государств. Из четырнадцати миллионов людей, намеренно убитых на «кровавых землях» в 1933–1945 годах, треть – на совести СССР.

Эта книга об истории политического массового уничтожения. Четырнадцать миллионов были жертвами либо советской, либо нацистской кровожадной политики, часто – жертвами взаимодействия СССР и нацистской Германии, но не войны между ними. Четверть из них были убиты еще до начала Второй мировой войны. Еще двести тысяч человек погибли в 1939–1941 годах, когда нацистская Германия и Советский Союз перекраивали Европу, будучи союзниками. Уничтожение четырнадцати миллионов иногда отражалось в экономических планах или оправдывалось экономическими соображениями, но ни в коей мере не было вызвано экономической необходимостью. Сталин знал, что произойдет, когда реквизировал продовольствие у голодающих крестьян Украины в 1933 году, точно так же, как Гитлер знал, что произойдет, когда морил голодом советских военнопленных восемь лет спустя. В обоих случаях погибло более трех миллионов человек. Сотни тысяч советских крестьян и рабочих, расстрелянных в годы Большого террора (1937–1938), были жертвами прямых указаний Сталина, точно так же, как миллионы евреев, расстрелянных и уничтоженных в газовых камерах в 1941–1945 годах, были жертвами недвусмысленной политики Гитлера.

Война изменила баланс уничтожения. В 1930-х годах Советский Союз был единственным государством в Европе, проводившим политику массового уничтожения. До начала Второй мировой войны, в течение первых шести с половиной лет после прихода к власти, нацистский режим уничтожил приблизительно десять тысяч человек. Сталинский режим на тот момент уже заморил голодом миллионы и расстрелял более полумиллиона человек. Германская политика массового уничтожения стала соперничать с советской в 1939–1941 годах, после того, как Сталин позволил Гитлеру начать войну. Вермахт и Красная армия напали на Польшу в сентябре 1939 года, немецкие и советские дипломаты подписали «Договор о дружбе и границе», а немецкие и советские войска совместными усилиями почти два года оккупировали страну. После того, как немцы в 1940 году расширили свою империю на запад, захватив Норвегию, Данию, страны Бенилюкса и Францию, советские войска оккупировали и аннексировали Литву, Латвию, Эстонию и северо-восточную Румынию. Оба режима расстреливали образованных польских граждан десятками тысяч и депортировали их сотнями тысяч. Для Сталина подобные массовые репрессии были продолжением старой политики на новых землях, для Гитлера же это было существенным достижением.

Самое жуткое уничтожение началось, когда Гитлер предал Сталина и немецкие войска в июне 1941 года перешли границу недавно расширенного Советского Союза. Хотя Вторая мировая началась в сентябре 1939 года с совместного германско-советского вторжения в Польшу, подавляющее большинство убийств последовало за вторым восточным вторжением. В Советской Украине, Беларуси и Ленинградской области (там, где сталинский режим заморил голодом и расстрелял около четырех миллионов человек за предыдущие восемь лет) войска Германии заморили голодом и расстреляли еще больше людей всего за четыре года. Сразу после вторжения Вермахт начал морить голодом советских военнопленных, а специальные айнзацгруппы2 начали расстреливать политических врагов и евреев. Совместно с полицией, войсками СС и Вермахтом, а также при участии местной вспомогательной полиции и ополчения айнзацгруппы тем же летом приступили к полному уничтожению еврейского населения как такового.

______

Большинство европейских евреев проживали как раз на «кровавых землях», где пересеклись имперские планы Гитлера и Сталина, где сражались Вермахт и Красная армия и где концентрировали свои силы советский НКВД и немецкие СС. Большинство мест массового уничтожения находилось на «кровавых землях»: в терминах геополитики 1930-х и начала 1940-х это означало Польшу, страны Балтии, Советскую Беларусь, Украину и западную часть России. Преступления Сталина часто ассоциируют с Россией, а Гитлера – с Германией, но больше всего жертв Советского Союза погибло на его периферии, за пределами России, а нацисты убивали, как правило, за пределами Германии. Считается, что ужасы ХХ века происходили в концлагерях, но большинство жертв национал-социализма и сталинизма погибли не там. Ошибочные представления о местах и методах массового уничтожения не позволяют нам постичь весь ужас ХХ века.

В Германии сосредотачивались концлагеря, узников которых освободили в 1945 году американцы и британцы. На территории Сибири, соответственно, находилось большинство лагерей ГУЛАГа, о которых Западу поведал Александр Солженицын. Образы этих лагерей, запечатленные на фотографиях или в прозе, только намекают на историю немецкой и советской жестокости. Около миллиона человек погибло, потому что они были приговорены к работам в немецких концлагерях – принципиально отличных и от немецких газовых камер, и от немецких «полей смерти», и от немецких голодающих регионов, где погибло десять миллионов человек. Жизни более миллиона человек оборвались из-за физического истощения и болезней в 1933–1945 годах в советском ГУЛАГе – принципиально отличном и от советских «полей смерти», и от советских голодающих регионов, где погибло около шести миллионов человек, из них около четырех миллионов – на «кровавых землях». Девяносто процентов узников ГУЛАГа остались живы. Большинство тех, кто попал в немецкие концлагеря (в отличие от попавших в газовые камеры, ямы смерти и лагеря военнопленных), тоже выжили. Судьба узников концлагерей хоть и была ужасной, но отличается от судьбы миллионов, погибших в газовых камерах, расстрелянных или замученных голодом.

BL02 Bloodlands2010 101

Трудно обозначить разницу между концлагерями и местами массового уничтожения, так как в лагерях людей тоже и казнили, и морили голодом. И все же есть разница между приговором отправить в лагерь и смертным приговором, между физическим трудом и газом, между рабством и пулями. Подавляющее большинство тех, кто погиб от рук немецкого и советского режимов, никогда не были в концлагерях. Аушвиц представлял собой «два в одном» – трудовую колонию и место уничтожения. Судьба неевреев, отправленных на принудительные работы, и евреев, отобранных для работ, очень отличалась от судьбы евреев, отправленных в газовые камеры. Таким образом, Аушвиц заключает в себе две истории, связанные друг с другом, но и отличающиеся друг от друга: Аушвиц как трудовой лагерь характерен для судеб огромного числа людей, испытавших на себе немецкую (или же советскую) политику концлагерей, тогда как Аушвиц как место массового уничтожения более типичен для судеб тех, кого намеренно уничтожали. Большинство евреев, прибывших в Аушвиц, были попросту уничтожены в газовых камерах. Они, как почти все четырнадцать миллионов человек, погибших на «кровавых землях», не отбывали срок в концлагере.

Немецкие и советские концлагеря окружали «кровавые земли» с востока и запада, размывая их черный цвет своими оттенками серого. В конце Второй мировой войны американские и британские войска освободили узников немецких лагерей (например, Бельзена и Дахау), но западные союзники не освободили ни одного из мест массового уничтожения. Немцы проводили свою кровожадную политику на землях, впоследствии оккупированных Советским Союзом. Красная армия освободила Аушвиц, а также концлагеря Треблинка, Собибор, Белжец, Хелмно и Майданек. Американские и британские войска не дошли до «кровавых земель» и не видели ни одного из мест массового уничтожения. Дело не в том, что американские и британские войска не увидели мест, где СССР уничтожал людей, и тем самым отсрочили процесс документирования преступлений сталинизма до окончания холодной войны, когда открылись архивы. Дело в том, что они никогда не видели мест, где немцы массово уничтожали людей, и поэтому осознание преступлений Гитлера заняло столько времени. Фотографии и фильмы о немецких концлагерях – вот и все, на основании чего большинство жителей западных стран представляли себе массовое уничтожение. Но какими бы ужасающими ни были эти снимки и кадры, они представляли собой только слабое подобие того, что творилось на «кровавых землях». Эти снимки и кадры – еще не вся история тех полей. К сожалению, они даже не вступление к ней.

Массовое уничтожение в Европе обычно ассоциируется с Холокостом, а Холокост – с быстрыми убийствами в промышленных масштабах. Но такой образ слишком упрощенный и чистенький. Способы убийства и в немецких, и в советских местах массового уничтожения были достаточно примитивными. Из четырнадцати миллионов гражданских лиц и военнопленных, убитых на «кровавых землях» в период с 1933-го по 1945 год, больше половины умерли от голода. Европейцы намеренно морили голодом европейцев в чудовищных количествах в середине ХХ столетия. Два самых массовых уничтожения людей после Холокоста (организованный Сталиным Голодомор в начале 1930-х годов и смерть от голода советских военнопленных в начале 1940-х, санкционированная Гитлером) использовали именно этот способ уничтожения. Смерть от голода существовала не только в реальности, но и в воображении. Согласно «Плану голода»3, нацистский режим намеревался заморить голодом десятки миллионов славян и евреев зимой 1941–1942 годов.

Следующим способом после голода были расстрелы, а затем – газовые камеры. Во время сталинского Большого террора 1937–1938 годов было расстреляно около семисот тысяч советских граждан. За время совместной оккупации Польши Германия и Советский Союз расстреляли приблизительно двести тысяч поляков. В ходе немецких карательных операций были расстреляны более трехсот тысяч беларусов и примерно столько же поляков. Евреи, уничтоженные по время Холокоста, с равной долей вероятности могли быть расстреляны или отправлены в газовые камеры.

Газовые камеры не были чем-то принципиально новым. Около миллиона евреев, отравленных газом в Аушвице, были убиты цианистым водородом, полученным в XVIII веке. Около 1,6 миллиона евреев, уничтоженных в лагерях Треблинка, Хелмно, Белжец и Собибор, задохнулись окисью углерода, убийственные свойства которой были известны еще древним грекам. В 1940-е годы цианистый водород использовали в качестве пестицида, а окись углерода получали в результате работы двигателей внутреннего сгорания. Как Советский Союз, так и Германия полагались на технологии, которые даже в 1930-х и 1940-х годах не могли считаться новыми: продукты внутреннего сгорания, железные дороги, огнестрельное оружие, пестициды и колючая проволока.

Независимо от применяемой технологии, убийства совершали люди. За голодавшими наблюдали (часто с вышек) те, кто не давал им есть. На расстреливаемых смотрели через прицелы винтовок с очень близкого расстояния, или же двое держали, а третий приставлял дуло пистолета к затылку. Тех, кого отравляли газом, сначала сгоняли всех вместе, сажали на поезда, а потом везли в газовые камеры. У них отбирали все вещи, одежду и даже – когда речь шла о женщинах – волосы. Все они умерли разной смертью, поскольку и жили по-разному.

______

Количество жертв было таким, что нам трудно за цифрами ощутить каждого отдельного человека. «Хотелось бы всех поименно назвать, // Но отняли список и негде узнать», – писала Анна Ахматова в «Реквиеме». Благодаря кропотливой работе историков у нас есть некоторые из этих списков; благодаря тому, что открыты архивы Восточной Европы, нам есть где узнать. У нас есть на удивление большое количество голосов жертв: например, воспоминания молодой еврейки, которая сумела выбраться из Бабьего Яра в Киеве, или другой, которая выбралась из ямы в Понарах под Вильнюсом. У нас есть мемуары некоторых из тех нескольких десятков, кто выжил в Треблинке. У нас есть архив Варшавского гетто, собранный по крупицам, закопанный, а позже найденный (бóльшая его часть). У нас есть дневники польских офицеров, расстрелянных советским НКВД в 1940 году в Катыни, раскопанные вместе с телами. У нас есть записки, выброшенные из автобусов, которые везли поляков к ямам смерти во время немецких карательных операций в том же году. У нас есть слова, нацарапанные на стене синагоги в Ковеле и на стене тюрьмы гестапо в Варшаве. У нас есть воспоминания украинцев, переживших советский Голодомор 1933 года, советских военнопленных, переживших голод в немецких лагерях в 1941 году, и ленинградцев, переживших блокаду 1941–1944 годов.

BL03 Bloodlands1941 101

У нас есть некоторые записи преступников, изъятые у немцев после их проигрыша в войне, или найденные в российских, украинских, беларусских, польских либо прибалтийских архивах после распада Советского Союза в 1991 году. У нас есть отчеты и письма немецких полицейских и солдат, которые расстреливали евреев, и немецких антипартизанских отрядов, которые расстреливали гражданское население Беларуси и Польши. У нас есть прошения активистов Коммунистической партии, поданные перед тем, как они учинили Голодомор в Украине 1932–1933 годов. У нас есть квоты казней крестьян и представителей национальных меньшинств, которые рассылались из Москвы в местные отделения НКВД в 1937 и 1938 годах, а также ответы, в которых просили эти квоты увеличить. У нас есть протоколы допросов советских граждан, приговоренных впоследствии к смерти и расстрелянных. У нас есть немецкие подсчеты количества евреев, расстрелянных над ямами и отравленных в газовых камерах. У нас есть советские подсчеты количества расстрелянных во время Большого террора и в Катыни. Мы можем судить об общем числе евреев, убитых в главных местах массового уничтожения, на основании немецких записей и материалов, свидетельских показаний выживших, а также советских документов. Мы можем оценить количество людей, погибших в Советском Союзе от голода, хотя не все они были учтены. У нас есть письма Сталина к его ближайшим друзьям, застольные беседы Гитлера, ежедневник Гиммлера и многое другое. Выход этой книги стал возможен благодаря работе других историков и тому, что они воспользовались этими источниками, а также множеством других. Хотя некоторые моменты в этой книге основаны на моих собственных архивных исследованиях, на ее страницах и в примечаниях я выражаю глубокую признательность моим коллегам и предыдущим поколениям историков.

На протяжении всей книги будут представлены свидетельства самих жертв, их друзей и родственников. Я также буду цитировать преступников – тех, кто убивал, и тех, кто приказывал убивать. В качестве свидетелей будет привлечена и небольшая группа европейских писателей и поэтов: Анна Ахматова, Ханна Арендт, Юзеф Чапски, Гюнтер Грасс, Василий Гроссман, Гарет Джоунс, Артур Кёстлер, Джордж Оруэлл и Александр Вайсберг. (В книге также будет прослежено за карьерой двух дипломатов: американского специалиста по России, Джорджа Кеннана, который оказывался в Москве в самые важные моменты, и японского шпиона Тиунэ Сугихара, принимавшего участие в том политическом курсе, которым Сталин оправдывал массовый террор, а затем спасавшем евреев во время гитлеровского Холокоста). Некоторые из этих людей описывают один метод массового уничтожения, другие – два и больше. Одни предлагают полный анализ, другие – спорные сравнения, третьи создают образы, которые невозможно забыть, но всех их объединяет непрерывная попытка рассматривать Европу между Гитлером и Сталиным, зачастую вопреки бытовавшим в то время табу.

______

Сравнивая советский и нацистский режимы, политолог Ханна Арендт писала в 1951 году, что фактическая действительность «зависит в своем непрерывном существовании от существования нетоталитарного мира». Американский дипломат Джордж Кеннан в 1944 году в Москве записал ту же самую мысль проще: «...здесь люди решают, что правда, а что ложь».

Истина – это всего лишь решение властей или же правдивые исторические свидетельства все-таки могут избежать влияния политики? Как нацистская Германия, так и Советский Союз хотели управлять самой историей. Советский Союз был марксистским государством, чьи лидеры провозгласили себя учеными-историками. Национал-социализм был апокалиптическим видением полной трансформации, которую должны были осуществить люди, верившие, что воля и раса могут сбросить бремя прошлого. Двенадцать лет нацизма и семьдесят четыре года советской власти давят на нас и мешают оценивать мир. Многие полагают, что преступления нацистского режима были настолько ужасны, что занимают особое место в истории. Это тревожный отголосок собственной убежденности Гитлера в том, что воля побеждает факты. Другие же считают, что преступления Сталина были хоть и ужасны, но оправданы необходимостью создавать или защищать современное государство. Это напоминает мнение Сталина о том, что у истории есть только одно направление, которое он понимал и которое в ретроспективе оправдывает его политику.

Без истории, выстроенной и укрепленной на совершенно другом основании, мы обнаружим, что Гитлер и Сталин продолжают за нас определять свои деяния. Каким же может быть это основание? Хотя книга включает в себя военную, политическую, экономическую, социальную, культурную и интеллектуальную историю, три ее основополагающих принципа просты: первый состоит в том, что ни одно событие прошлого не находится за пределами исторического понимания и не является недостижимым для исторического исследования; второй допускает возможность рассмотрения альтернативных вариантов и принимает непреодолимую реальность выбора в человеческой жизни; третий требует аккуратной хронологии всех сталинских и нацистских программ, приведших к уничтожению огромного количества гражданских лиц и военнопленных. Ее структура основана не на политической географии империй, а на человеческой географии жертв. «Кровавые земли» не были политической территорией, реальной или воображаемой. Это земли, на которых самые кровожадные режимы Европы творили свои кровавые дела.

На протяжении десятилетий национальная история (еврейская, польская, украинская, беларусская, российская, литовская, эстонская и латвийская4) сопротивлялась нацистской и советской концептуализации злодеяний. Историю «кровавых земель» сохраняли (зачастую грамотно и отважно), деля европейское прошлое на национальные части, а затем оберегая эти части от соприкосновения. Однако внимание к какой-либо одной группе преследуемых – как бы досконально это ни было прослежено в истории – не даст полного представления о том, что же происходило в Европе с 1939-го по 1945 год. Доскональное знание прошлого Украины не объяснит причин Голодомора. Изучение истории Польши – не лучший способ понять, почему столько поляков было уничтожено во время Большого террора. Никакое знание истории Беларуси не поможет объяснить лагеря военнопленных и антипартизанские операции, в которых погибло столько беларусов. Описание еврейской жизни может включать в себя Холокост, но не может объяснить его. Часто то, что происходило с одной группой, объясняется только в свете происходившего с другой. Но это только начало состыковок. Нацистский и советский режимы тоже можно понять в свете того, как их лидеры боролись за господство на этих землях, как они рассматривали эти группы и как воспринимали друг друга.

Сегодня существует распространенное мнение о том, что массовое уничтожение людей в ХХ веке имеет огромное нравственное значение для живущих в ХХІ веке. В таком случае поразительно, что не существует истории «кровавых земель». Массовое уничтожение людей отделило историю евреев от европейской истории, а историю Восточной Европы – от Европы Западной. Убийство не определяло наций, но все еще обуславливает их интеллектуальное обособление даже спустя десятилетия после падения национал-социализма и сталинизма. Эта книга сводит воедино нацистский и сталинский режимы, еврейскую и европейскую историю, а также историю наций. В ней описаны и жертвы, и палачи. В ней пойдет речь об идеологиях и планах, системах и обществах. Это история людей, уничтоженных политикой лидеров, находившихся далеко от них. Родные земли жертв простираются от Берлина до Москвы; они стали кровавыми после прихода к власти Гитлера и Сталина.

1 Тут и далее по тексту сохранено авторское написание названия страны «Беларусь» и этнонима «беларусы» как исторически правильных (прим. пер.).

2 Einsatzgruppen – эскадроны смерти нацистской Германии (прим. пер.).

3 Der Hungarplan, или же План Бакке (der Backe-Plan) (прим. пер.).

4 Тут и далее по тексту «латвийский/-ая» употребляется применительно к более широкой категории государственных символов, территории и политики Латвии, а «латышский/-ая» – к более узкой и применительной только к латышскому этносу (прим. пер.).